Category: музыка

(no subject)

За рекой школа, известная тем. что ее в короткое время своего президентства посетил Медведев. С другой стороны – мечеть. В одно ухо летят бодрые речевки, в другое ползет заунывный напев. В тех звуках фальшивая надежда на рост и процветание нашего мира, в этих – спокойная уверенность, что он обречен.
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

От Сократа до айфона

Не менее десяти раз прочитал за последние дни, что Стив Джобс не был столь уж масштабной личностью. Разумеется, все высказавшиеся в этом ключе немедленно выросли в моих глазах на фоне развенчанного основателя Apple. Особенно это относится к Дм.Быкову и пермскому поэту Ивану Давыдову, хотя этим двоим, казалось бы, и расти уже некуда – помнится, первый когда-то, слушая похвалы доктору Лизе, заявил, что заниматься благотворительностью надо не публично, а анонимно – и привел в пример себя; второй же, пока коллеги хором желали выздоровления Кашину, высказал опасение, как бы факт избиения не поднял сверх меры журналистский рейтинг избитого. Впрочем, этот жизненный принцип нашей публики – не допустить, чтобы кто-то высунулся выше прочих – хорошо известен, и незачем о нем говорить более, чем я сказал.

Мне хотелось бы объяснить одну вещь. Кто-то, наверное, помнит, что слово "айфон" для меня было ругательным. Почему же, говоря о смерти Джобса, я связал создателя "пластмассового мира", ярчайшего персонажа общества потребления, с завершающим этапом той великой европейской культуры, которую начинали в XIV веке итальянские гуманисты? Здесь нет противоречия. Collapse )

E non ho amato mai tanto la vita

Погиб Сальваторе Личитра, один из нескольких остававшихся настоящих теноров. Нелепая случайность. Это очень большая потеря. В августе Личитре исполнилось всего 43 года. В декабре слушал его в ММДМ. Вот самый полный отчет о концерте. E lucevan le stelle покорило зал. Личитру называли "новым Паваротти". Родился в Швейцарии, но умер дома, в Италии.
R.I.P.


Иногда лучше переписывать

Недавно журналист Минкин ругался с музыкальной критикессой Бабаловой, которая обвинила в антипатриотизме режиссера Юрия Александрова, поставившего "Князя Игоря" в Новой опере. В ходе дискуссии было заявлено, что Бабалова не гнушается плагиатом. Минкин привел пример из "той самой" разгромной статьи: Collapse )

Увидев такое дело, я тоже решил покопать в перспективном направлении. Мой исследовательский метод был прост: быстро составив представление об интеллектуальном уровне исследуемого автора, я находил куски, не соответствующие этому представлению (их, кстати, не так много), и забивал их в Яндекс. Вот что нашлось: Collapse ) Самое удивительное даже не в том, что плагиат раз за разом печатает одна из самых авторитетных газет страны, а в том, что плагиаторша оказалась на переднем краю борьбы с переписыванием истории. Иногда все-таки лучше переписывать. Collapse )
Мария Бабалова, Известия 23.12.2010:
"Знаменитый дирижер представил весьма рафинированную интерпретацию Стравинского - с затянутыми темпами и точно дозированными нюансами. Словно следуя основной идее композитора, видевшего свою оперу прежде всего продуктом утонченной стилизации и высокоранговой "искусственности". Оркестр театра очень старался и выдал гораздо более высокий, чем обычно, уровень игры".
Александр Матусевич, OperaNews.Ru 19.12.2010:
"Знаменитый дирижер представил интерпретацию весьма рафинированного и заковыристого опуса Стравинского достаточно необычной: словно следуя основной идее композитора, видевшего свою оперу прежде всего продуктом утонченной стилизации и высокоранговой «искусственности», он подает его музыку несколько отстраненно, дозировано по нюансам, хотя и исключительно четко и упруго с точки ритмической пульсации и тембровой насыщенности. Оркестр Камерного театра в целом хорошо отзывается на руку маэстро, хотя его класс и оставляет желать лучшего".

Три слова

Беда не в том, что из песни слова не выкинешь (выкидывают и еще как!), а в том, что в нее ноту не впишешь. Песни Высоцкого, что уж греха таить, довольно монотонны в музыкальном отношении. "Песня попугая", написанная для изумительной радиопьесы "Алиса в стране чудес", выделяется среди них необычностью мелодики. Попугай у Высоцкого выпадает из дихотомического "бардовского" мира, населенного героями и антигероями, он колоритен и насквозь стилизован, подчеркнуто "отчужден" от авторского "Я" и сочинен, скорее, с оглядкой на оперно-опереточный жанр. Вместо "песенки" получилось что-то вроде "арии попугая". Но поскольку познания Высоцкого в этом жанре не были беспредельными, логично было бы поискать прототип, вернее, источник вдохновения для авторской стилизации. Такой источник есть: "Баллада Томского" из "Пиковой дамы".Collapse )

А белый лебедь на пруду качает павшую звезду

Collapse )Я вспоминал эти слова Аверинцева вчера, слушая "Лоэнгрина" в Новой опере (режиссер Каспер Хольтен). На постановках Вагнера удобнее всего отслеживать процесс утраты смыслов. Такой, понимаете ли, экспериментальный материал... Главный герой превращен в узнаваемую для российского зрителя полукомическую фигуру "цивилизатора", который приходит к варварам, кичась своей одеждой западного образца и культурным обхождением. Наверное, это тоже может быть смешным, и ладно бы, что такая трактовка не передает вагнеровского замысла – кто нам Вагнер? Но беда в том, что Вагнер – не тот мужик, чей замысел можно похерить. Убрать вагнеровский пафос из его опер сложнее, чем запихнуть пасту обратно в тюбик.Collapse )В "Лоэнгрине" же Хольтена мы видим не Вагнера и даже не пародию на него, а дичайшую смесь, в которой пафос соседствует с ерничеством. Хуже того: мы видим, что режиссер, артисты и, наверное, большая часть зрителей, не чувствуют никакой неловкости от такого соседства. Collapse )Сцена объяснения Лоэнгрина с Эльзой переделана в постельную, но нет, не в эротическую, если бы! Она переделана в сцену "динамо". То есть когда Эльза своими наивными расспросами закрывает для себя возможность приблизиться к божественности, а своего возлюбленного лишает земной ипостаси, Лоэнгрин достает сигарету, сердясь на неуместную для первой брачной ночи словоохотливость супруги. Этот момент вызывает у зрителей смех, как будто на сцене не Вагнер, а инсценировка стандартного интернет-текста на тему: "10 вещей, которых нельзя делать в постели".

Я не хочу в очередной раз говорить о том, что еще Макс Вебер назвал Sinnverlust und innere Not - "утратой смысла и внутренней потребности", я хочу обратить внимание на то, что терять все это нас никто не заставляет. Не кто-то, а мы сами своими руками разрушаем смыслы, превращая культуру совсем недалекого XIX и даже XX века в мертвые развалины, а себя, в лучшем случае – в туристов. Collapse )

Лейся песня

Чтобы понять, насколько сложна и величественна мелодика Верди, надо послушать его в хреновом исполнении. Что я и сделал.
Опыт оказался полезным. Collapse )

Главное в Верди – певучесть, без которой вся его расточительная музыкальная архитектоника, все бесконечные мелодические рифмовки просто не читаются, истаивают и высыхают. Collapse )

Со своей ролью справилась лишь Азучена (Людмила Кузнецова), которая пела не сильно, но тщательно. Она старалась. У нее даже на лице было написано какое-то понимание, что она поет именно Верди, а не Чайковского и не Шостаковича.

Манрико (Сергей Дробышевский из "Мариинки") мог бы с успехом рекламировать звукоизолирующие окна – пел громко, но будто в вату, впрочем, один раз дал петуха, чем несколько оживил исполнение. Леонора (Елена Евсеева из "Большого") изобразила в "Miserere" какой-то незнакомый мотив и завопила посередине мужской партии. В этот момент Полянский Валерий Кузьмич лихо притоптывал и махал палочкой в двух метрах от нее, лицом непосредственно к диве. Что он делал в театре в тот вечер? Collapse )

Ни звука в пустоте

Под утро, когда нагулявшиеся сны беспечно поднимаются к границе яви, где их можно увидеть, а то и схватить, я успел разглядеть обрывок какого-то разговора о гармонии Баха. Дескать, он ее на самом деле не любил и пытался обрывать где только мог, но она всякий раз прорастала. И что заметить это можно наблюдая за Мартой Аргерих.
Ничего не понимаю, пожалуй, сама эта мысль обрывает гармонию привычных представлений. Я бы ее применил не к Баху-отцу, а к его старшему – Вильгельму Фридеману. Это он все время выдергивал гармонию, прореживал ее как редиску, замирал, ожидая, что она пойдет в рост. Может быть, хотел понять, почему у отца это получалось само собой?Collapse )

Смысл и модальность

Знаменитый вопрос "можно ли бить женщин?" – лучший пример того, как модальность может быть важнее смысла. Его "можно ли?" находит ближайшую параллель в школьном "Марь Иванна, можно мне выйти?" и в таковом качестве показывает четко сформированное желание, а вовсе не приглашение к дискуссии.

Такого рода вопросы необычны тем, что они заранее показывают интенцию автора. Точно так же желание объективно исследовать вопрос о газовых камерах или количестве жертв ГУЛага означает, как правило, лишь намерение снизить общепризнанные цифры. Это относится и к трюизмам, тавтологиям, в которых важен не смысл (он неоспорим), а именно модальность. Так фраза "вор должен сидеть в тюрьме", отвратительное звучание которой не раз отмечали, отвратительна именно тем, что чаще всего показывает желание говорящего насладиться восстановленной справедливостью в отношении дела, совершенно его не касающегося, то есть по сути – страданиями незнакомого человека.

Неслучайно адепты наиболее разработанных идеологических систем – христианской и советской – очень хорошо умели чувствовать не только смысл вопроса, но и его направление, то есть зачем поднимается та или иная тема.

Это же знание и умение является обязательным для гуманитария, который должен понимать, что текст не всегда раскладывается на составляющие его слова, как математик понимает, что формулы – это не просто комбинация значков и штришков.

Лишние рифмы

Многие варианты авторских и народных песен удивительным образом утрачивают часть рифм. Удивительным - потому что рифма убивается простой перестановкой слов, как будто бы это делается нарочно. Так в знаменитом стихотворении М.П.Старицкого
"Ніч яка, Господи! Місячна, зоряна:
Ясно, хоч голки збирай...
Вийди, коханая, працею зморена,
Хоч на хвилиночку в гай!"

народный вариант меняет слова в первой же строке на "Hiч яка мiсячна, зоряна, ясная", что уничтожает рифмовку с третьей строкой. Именно в таком варианте она, кстати, звучит в кинофильме "В бой идут одни старики".

Песня "Дочь прокурора" (отрывок из нее выкрикивает ополоумевший от страха Промокашка в шестой серии "Место встречи изменить нельзя") известна в большом количестве вариаций и подвариантов. При этом вариант с рифмовкой двух первых полустиший "Восемнадцать ей было. Никого не любила" допускает и разновидность "Было ей восемнадцать...". Collapse )