?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Сиди и скорби

«Вечно у меня - сбой, а у прочих - праздник. Может, я такой один рябой невесть откуда возник?»
М. Щербаков


По поводу тренда "мой дед никогда не рассказывал про войну": 9 мая - это не "наконец-то мир" и не "никогда не должно повториться". Вы еще скажите, что 300 спартанцев - про "наконец-то мир". Низводя главный героический акт XX века до уровня где нет героев, а есть только жертвы (а особенно - жертвы с большой буквы), вы уничтожаете историю, выжигаете ее. Не ту историю, про которую ханжески вздыхают: "это же наша история", а мировую историю, самые ее основы. Дед, не рассказывавший о войне, дед, не понятый родственниками - этот образ тиражируется в соцсетях уже несколько лет., и его задача – разорвать преемственность с поколением героев. Дед молчит, он не стал бы праздновать, не стал бы гордиться – все. Праздник умер, сиди и скорби и не вздумай напомнить, что это был праздник, и даже «слеза на глазах» его не умаляла!
Несоразмерность этого разрыва между масштабом истинных достижений и назначенной мировым сообществом наградой (точнее, оценкой – «у войны не женское лицо», «миллион изнасилованных немок» и т.д. – какая уж тут награда) особенно сильно поражает на фоне обратного несоответствия: между какой-нибудь съеденной индейкой или отрезанными ушами и местом, определенным этим делам современной цивилизацией. Нашедшая отражение во многочисленных поговорках русская уверенность в неправедности мирского суда есть отражение веры в праведность суда высшего: внезапно Судия приидет, и коегождо деяния обнажатся. И эта вера противостоит западному культу условного и неочевидного закона.
Я очень ценю трехсерийный немецкий фильм про войну "Наши матери, наши отцы". Он не про "наконец-то мир" и даже не про "это не должно повториться", как можно было бы ожидать от политкорректных немцев, он про то, что немцы должны любить своих отцов и матерей, сколь бы по-скотски они себя ни вели. И эти персонажи, подлость которых нисколько не скрыта от зрителя, подаются как apriori объекты почитания, то есть герои. Простите, но это нормальный культ предков. А у нас героев быть не должно. Нам на них квоту выделяют меньше, чем для немцев. И мы по достоевской своей природе понимаем, конечно, глубину собственного падения, но в какой-то момент осознаем, что самокопанием в этом мире занимаемся мы одни, и задаемся вопросом: «а на х..?»
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

О честном индейце

В детстве мое черно-белое, по возрасту, нравственное чувство покоробил рассказ Джека Лондона «Северная Одиссея» про индейца, чью жену приплывший откуда-то белый великан уволок прямо со свадьбы. Несчастный нашел их только через много лет, неузнанный вызвался проводить к золотоносному участку и там, в джеклондоновских далях, взяв в союзники холод и голод, уморил обидчика после чего открылся своей бывшей и позвал до хаты. Она же, не оценив торжественности момента, набросилась на индейца с ножом, отказалась от еды и легла замерзать рядом с телом нового мужа.
Ее похищение было преступлением, но попытка вернуть все «как было» стала не восстановлением справедливости, а новым преступлением. Правосудие как мультипликатор несправедливости.
Я бы не вспомнил этот рассказ если бы не Крым.
Джек Лондон останавливает разгулявшееся колесо Сансары и не позволяет воззвать к правосудию еще раз, уже в отношении индейца. «Послушай, Кид! – возмутился Принс. – Ведь это же убийство!». «Молчи! – строго сказал Мэйлмют Кид. – Есть вещи выше нашего понимания. Как знать, кто прав, кто виноват? Не нам судить».

Роман с Дарьей

Read more...Collapse )Другой яркий пример того, как под шолоховской рукописью проглядывает не принадлежащий его перу протограф можно видеть в остатках "дарьиной" версии "Тихого Дона", согласно которой роман у Григория был не с Аксиньей и не с Анисьей, а с женой брата. Read more...Collapse )

Анисья и Аксинья

Вопрос об авторстве "Тихого Дона" коварен кажущейся легкостью. Несостыковок в романе так много, что "антишолоховеды" годами не могут преодолеть соблазн просто свалить в кучу все замеченные несуразности и несостыковки, не задумываясь, почему весь собранный корпус неувязок должен свидетельствовать против авторства Шолохова, но не против какого-нибудь альтернативного автора. К нашему времени шолоховский вопрос уже надежно погребен под кучами хлама. Теперь одни уже не видят необходимости доказывать, что не Шолохов сочинил "Тихий Дон", а другим надоело ждать, когда им это докажут.
Подход к исследованию "Тихого Дона" надо менять.

"Тихий Дон" – это несколько конфликтующих между собой слоев, сложенных в единый текст. Когда начинаешь различать их, возникает ощущение, что одновременно читаешь несколько романов. С "Тихим Доном" нельзя работать как с единым текстом. Надо разделять его на слои и разбирать, что там шолоховское, а что нет.
Ниже моя статья "Анисья и Аксинья" про закономерность чередования имени главной героини в "Тихом Доне". Выводы и сноски в конце. Приношу благодарность В. Николаенко за помощь в работе. Read more...Collapse )
В черновом варианте рукописи "Тихого Дона" Митька Коршунов спрашивает Григория: "Идей-то с рыбой?" (Лист 6 рукописи). Уже в первом варианте беловика (Л. 4 об.) и в последующем вопрос звучит как "Куда с рыбой"? Но почему сначала Митька говорит "идей-то"? Read more...Collapse )
Лермонтовская "Родина" стала классикой еще до опубликования. Белинский писал 13 марта 1841 В.П. Боткину: "Лермонтов еще в Питере. Если будет напечатана его 'Родина', — то, аллах-керим, — что за вещь — пушкинская, т. е. одна из лучших пушкинских". Лермонтовская энциклопедия предполагает, что поводом для создания стиха послужила опубликованная в 1839 году "Отчизна" А.С.Хомякова (обычно упоминается под заголовком "России"), отмечая также перекличку со строфой из "Путешествия Онегина": "Теперь мила мне балалайка / Да пьяный топот трепака Перед порогом кабака".Read more...Collapse )
Однако предположу, что непосредственным источником для "Родины" послужило одно малоизвестное стихотворение Лукьяна Андреевича Якубовича (1805-1839). Read more...Collapse )
«Советский писатель», «советский композитор» – чем быстрее мы расстанемся с этими варварскими словосочетаниями, тем больше сумеем спасти того, что осталось от русской культуры. bohemicus и philtrius начали обсуждение, которое подвигло меня к написанию этой колонки.

Одни уверяют, что русская культура немыслима без лаптей, кафтана и смазных сапог, другие смело причисляют к ее носителем любого "негра преклонных годов", выучившего русский "за то, что им разговаривал Ленин". Как-то само собой подразумевалось, что новый Пушкин присутствует в споре – спрятавшись среди тех или этих. Тем временем культура у нас стала советской, а затем и постсоветской. А мы и не заметили, как время пролетело.

Нежелание обстоятельно разобраться с наследством, с выгодами и долгами по нему ни к чему хорошему не приводит. Бывшие народы "братских республик" уже давно начали разбираться с запутанным советским наследием, и только в России до сих пор не решаются даже подступиться к этой работе.

E non ho amato mai tanto la vita

Погиб Сальваторе Личитра, один из нескольких остававшихся настоящих теноров. Нелепая случайность. Это очень большая потеря. В августе Личитре исполнилось всего 43 года. В декабре слушал его в ММДМ. Вот самый полный отчет о концерте. E lucevan le stelle покорило зал. Личитру называли "новым Паваротти". Родился в Швейцарии, но умер дома, в Италии.
R.I.P.


Перпендикулярные миры

Придумано было не мной, но поскольку выяснилось, что я по своему обычаю понял чужую мысль неверно, перескажу ее как свою.

Речь идет о двух творческих людях, поэтах и философах прошлого, которые дают друг относительно друга "ощущение затхлости, духоты, какой-то духовной ограниченности". Год назад я писал в посте "(255, 255, 255)", что "как любой цвет записывается в системе Red, Green, Blue, так и мировоззрение советского интеллигента можно картографировать по долям Окуджавы, Галича и Высоцкого в нем". Отмечал, в частности, и то, что в таком условном "треугольнике", противоположный тебе "угол" кажется нестерпимо тошнотворным.Read more...Collapse )

Если перейти от Чайковского к родившемуся за полтора века до него Баху можно, условно говоря, "сменив костюм", то желающему перейти к современнику Чайковского Брамсу пришлось бы менять всю свою сущность. Непосредственное чувство Чайковского требует для своего раскрытия принести в жертву стройный интеллектуализм Брамса, и наоборот. Бах отстоит от Чайковского гораздо дальше в музыкальном отношении, чем Брамс, но не требует жертв. Из Льва Толстого, что бы он сам про себя ни думал, можно выбросить половину и от всей души любить оставшуюся часть. При этом можно любить и ненавистного Толстому Шекспира. Понятно, что эти примеры не могут быть общезначимыми, но суть, думаю, ясна.

А есть авторы, которых не разъять на запчасти. Такие авторы и образуют оппонентные пары. Воспринимать и того, и другого одновременно можно только стоя на некотором удалении – то есть научным взором, но приближаясь к ним, мы теряем возможность видеть обоих сразу.

Иногда, крайне редко, встречается "оппонентный" по своей природе автор, противоположный угол к которому никем не занят. Условный график симпатий к такому автору содержит два пика, но любви к такому автору противопоставлена не любовь к кому-то другому, как следовало бы ожидать, а просто резкое неприятие. Таков, например, Михаил Щербаков. leonid_b, говорят, много думал непосредственно о феномене неприятия Щербакова. Кого любят те, кому не нравится Щербаков? Это очень плохо, что к нему нет пары, нет анти-Щербакова. Может быть, у нашего скудного на таланты времени хватило сил только на одну половинку и...Read more...Collapse )
Сходили на "Набукко" в Новую оперу. Об этой постановке гендиректора Рижской национальной оперы Андрейса Жагарса информативно писал еще четыре года назад Сергей Ходнев. Все прошло вполне достойно. "Набукко" – одна из самых удивительных опер Верди. Вся ее сила скрыта под наслоениями позднейших культурных контекстов. Для итальянцев 1840-х антиавстрийский пафос Рисорджименто, показанный через библейский сюжет, проступал сразу и вдруг, величественно и неостановимо, и в полностью преображенном мановением дирижерской палочки мире так пьяняще звучали заунывные для нынешнего уха хоры народных иудейских масс, что нам теперь остается только завидовать первым слушателям "Набукко".Read more...Collapse )

Точно так же непонятна мировой цивилизации и эпопея Великой Отечественной – этой своего рода Священной книги русского народа. Бережного и вдумчивого прочтения требует эта книга, но как потребовать у кого-то проявить такое внимание?

Ту же степень снисходительности, которая потребовалась рецензенту Ходневу, чтобы назвать Va, pensiero "добродушно-жизнерадостным вальсиком", демонстрирует и Запад при разговоре о святынях русской национальной души. Зевок, плевок и вялая улыбка образуют порочный треугольник, в который заключены все возможные реакции цивилизованного мира на русскую историю. Это не претензия, у каждого народа своя история, свои судьбы и заботы. Как объяснить скучающему обывателю, что священные книги всегда соединяют самопожертвование с жестокостью? Но тем, для кого коды русской культуры не выглядят таинственным шифром, могу привести пример, из которого хороша видна священность этой русской "книги" и ее близость к ветхозаветной линии. Read more...Collapse )