Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

И о хамоне

Со всех сторон доносятся признания в незнакомстве не только со вкусом хамона, но и с самим этим словом. Я не собираюсь никого ловить за руку, меня интересует сам феномен таких оправданий. Понять происходящее поможет взгляд со стороны. Например, на днях сообщалось про фермеров Прованса, которые собрали для Путина издевательский "гостинец" из оливкового масла, сыров, анчоусов и вина. Читая об этом, вдруг вспоминаешь, что все эти "деликатесы", за пристрастие к которым в России тебя запросто могут заклеймить позором и навеки приписать к "креативному классу", это – нормальные продукты, доступные любому европейцу от Португалии до Польши. Станут ли чешский студент, бельгийская домохозяйка или греческий безработный гордо заявлять, что им не нужна "моцарелла"?Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Об омарах, шерифах и интеллектуальной собственности

Понадобилась фотография омара самого непритязательного качества. Таких, хвала Гуглу, в интернете было много, качество соответствовало. Но три раза подряд на выбранных мной фотографиях при увеличении обнаруживалось клеймо авторской защиты. Стол с морепродуктами – в кафе и дома или где там еще. Авторское право. Интеллектуальная собственность. Ведь эту креветку на бутерброде фотографировала лично Тереза Домингес, а ту - Вася Пупкин. Вдруг кто-то украдет их творения или, что того хуже, они сами обменяются ими, не заметив подмены.

Чем меньше вложено сил в произведение, тем активнее его создатель защищает свои авторские права. Глядя на средненькую голливудскую мелодраму 30-50-х годов, можно омаром подавиться: да как сняли? Сколько ж дублей нужно, чтоб так сыграть? Посмотришь, кто играл, а там – Джон такой-то, Мери такая-то и другие. Сейчас титры километровые, а смотреть нечего.

Для создания "объекта интеллектуальной собственности" потребен интеллект! А за то, что делает большинство субъектов авторского права, надо налагать интеллектуальный штраф. В связи с этим у меня есть давно отложенная про запас маленькая история. Collapse )
Кофе

Кофейная кантата

"Schweigt stille, plaudert nicht" ("Будьте тихи, не разговаривайте") – с этих слов начинается "Кофейная кантата" Баха. Теперь же при мысли о кофе хочется сказать отчетливо и громко:

Кофе – мужского рода. Среднего – говно и Минобрнауки.Collapse )

Телефон и Телеман

До конца понять суть произошедшего со Штирлицем я смог только послушав "Пимпиноне" Телемана в постановке ансамбля старинной музыки Сombattimento consort Amsterdam. Ничего не могу сказать плохого в адрес действительно хороших исполнителей, все было сделано на уровне, а после спектакля замечательный флейтист Леон Берендсе исполнил, повинуясь кивку играющего дирижера Яна Виллема де Фринда, "Шутку" Баха.

И все бы ничего, но когда Веспетта звонит по телефону, когда Клаудия Патакка, изображающая горничную (которой не было у Телемана) начинает готовить на сцене макароны и разносить на тарелочках зрителям, возникает тот же вопрос, что и в случае со Штирлицем: какого х з-а-ч-е-м? Нет, я не могу сказать, что такой вольный, даже хулиганский подход противоречит самому духу барокко, но если человек пришел послушать оперу-интермеццо начала XVIII века, нужны ли ему эти телефоны-макароны? Нет. Если же человек не любит классическую музыку (не будем уж говорить о барочной), заманишь ли его в театр макаронами? Ну смешно же…Collapse )

Прощай, Дюймовочка!

Уже несколько дней обсуждается высказывание Юлии Латыниной о том, что "еще в 70-х макароны в СССР выпускались калибром 7,62 мм, чтобы в случае войны станки тут же перешли на производство патронов". Такие слухи появились при советской власти. В этом контексте, как известно, упоминался еще и диаметр папирос.

Сторонники "макаронных патронов" ссылаются не только на советский фольклор, но и на авторитет Бориса Васильева - того самого, что когда-то писал про тихие зори. В 2001 маститый автор выпустил драму "Глухомань", которая начинается с таких строк: "Можно ли на макаронной фабрике делать патроны? Отвечаю: можно, если калибр макарон 7,62. Фабрику именно такого калибра открыл товарищ Микоян Анастас Иванович еще до войны в поселке при станции Глухомань. В цехах торгово-витринного назначения расфасовывали макароны, а за ними, в глубине территории, за дополнительной колючей проволокой и еще более колючей охраной, тем временем преспокойно штамповали патроны самого привычного образца".
Однако в процессе обсуждения быстро выяснилось, что технологически такой переход просто невозможен, а точное совпадение размеров обусловлено привязкой фабричного производства к дюймово-футовой системе (7,62 мм - это три десятых дюйма, т.н. три линии).

На этом можно было бы поставить точку, но мне захотелось найти для порядка дату появления такого фабричного стандарта. Collapse )

Русская латимерия

Давно было, сейчас уж, честное слово, не упомню, кого спрашивал, зачем и о чем, только посоветовали мне читать журнал сельского священника evgent'а.
Интерес к русской культуре теперь носит характер, скорее, антикварный. Наскоро записываем увиденное, как византийцы античных авторов: успел - хорошо, а нет - значит пропало. Одним из последних этим занимался Юрий Коваль. В его Шергине и Соколове-Микитове, в его прозе видишь людей, с которыми мы родня только наполовину, своей темной, порочной, если угодно, стороной. Избавиться от нее нельзя - попытки отскрести русскость не удаются даже бывшим советским евреям, но и обрести вторую половину, светлую, уже невозможно. Глядя на тех людей, понимаешь, почему вера в будущее Руси зародилась тогда, когда она еще не могла опереться ни на Толстого, ни на Гагарина, ни на Сталинград. Понимаешь, что они - хозяева своей земли и своей истории, а мы - гости, туристы и квартиросъемщики.

У тех людей было какое-то совершенно неизвестное нам отношение к жизни - уверенное, спокойное, соразмерное и даже любовное. Это не восточная гармония с бытием, а что-то другое. Подыскивая слово, я вспомнил, что Коваль назвал очерк о Шергине "Веселье сердечное", именно потому назвал, что в воспоминаниях об угасающем старике не может быть никакого веселья, оно в другой сфере, воспринимать которую мы разучились.

После этого встретить вдруг в наше время, да еще в интернете человека, до сих пор живущего в том мире, было настолько удивительно, что я несколько раз сомневался: не подделка ли? Нет, такое не подделаешь. Правдивость чувств сообщает пишущему человеку редкую силу, которую не спутаешь с обычным мастерством, ремеслом или творческой изощренностью, он уже не боится ни простоты, ни глубины, мочит ноги в каждой луже, а потом идет по морю, как посуху.Collapse )

Проверки на постелях

Раз уж понравилось читать про загадки сознания, то я еще одну подброшу.
Пару месяцев назад я проснулся, поставил кофе и стал собираться на работу. За этими занятиями я проснулся еще раз, огляделся и усмехнулся. Конечно же, сразу стало ясно, в чем была ошибка - мое поведение было не таким, как обычно, и главное - принять субботу за рабочий день можно только во сне, причем в кошмарном. Знакомая ситуация?

Словом, в тот день я проснулся четыре раза, и только в последний раз по-настоящему. Зуб даю, что не шучу, а для меня клятва зубом - вещь серьезная. Проснувшись в третий раз, я уже не усмехался. Страшного ничего не было, но была мысль: как теперь убедиться в своем бодрствовании, если прежняя проверка оказалась ложной? Я действительно думал об этом, заставлял себя выполнять разные движения, брал в руки предметы, вертел головой, проверял "карту сознания", то есть вспоминал, что делал вчера, чем займусь сегодня. Про вас вспоминал, кстати: кому вчера отвечал, а кому не успел. Вспомнил даже про бабочку, приснившуюся Чжуан-цзы, и отметил, что тот случай не вполне подходит к моему. Очень хочется повторить, что это все - правда, и только боязнь оскорбить вас подозрением в недоверии удерживает меня от этого.

Так или иначе, послевкусие от предыдущей ошибки разума и чувств было настолько сильным, что я, даже собрав все мыслимые доказательства в пользу бодрствования, боялся вновь обнаружить себя в постели. Где, как уже говорил, и оказался.

Проснувшись в четвертый и последний раз, я плюнул и решил не думать об этом, тем более, что день оказался все-таки рабочим, а будильник заснул на посту. С тех пор я проработал два месяца, написал несколько десятков текстов в журнал, пару раз простужался...

Средство коммуникации

Услышал, что язык стал средством коммуникации. То есть он, конечно, им и был всегда, но, судя по всему, имелась в виду какая-то совсем уж коммуникативная коммуникация.
Я говорил недавно об этом, сравнивая дореволюционную новостную журналистику с нынешней.
Речь прежде не стеснялась своей избыточности. Слово открывало невидимые простым глазом краски, а не просто обозначало видимое всем. Его нельзя было заменить произвольно любым другим, потому что оно не было инструкцией, как послайсить один пис сыра.

Юрий Коваль сохранил слова Ивана Сергеевича Соколова-Микитова о правильной речи: "(речь стала) не то что беднее - однообразнее. Раньше, когда я слушал мужика или матроса, я видел его лицо в языке - каждый по-своему говорил. А теперь все говорят одинаково, даже писатели. Толстого от Гоголя вы могли отличить по одной фразе, а сейчас откроешь книжку, но не всегда узнаешь по языку, кто же ее написал". А Шергин в "Весельи сердечном" у того же Коваля видел, что изменились и слушатели: "Старые рассказчики говорят, что теперь культура слушанья упала. Слушать не умеют... В Архангельске я выступал весной сорок первого на лесопильном заводе. Перед самой-то войной... Меня не отпускали рабочие. Я около трех часов рассказывал. Культура слушанья была высока".

Шергин считал себя рассказчиком, а не писателем, все его сочинения – это записи устных рассказов. Насколько я знаю, знаменитые зоологические и санкюлотские истории Иванова-Петрова – того же происхождения. В блогах еще можно встретить следы этой культуры устной речи. leonid_b, platonicus, m_yu_sokolov - их замечания радуют своей меткостью, даже когда ты не согласен по сути.

Позволю себе привести обширную цитату из довлатовской "Зоны":Collapse )

И рассказать бы Гоголю...

Обсуждение качества вин меня всегда несколько смущали. Если надо напиться – есть водка, если нужен вкус – соки, чай и кофе. Если же хочется приобщиться к речевой традиции, в которой горечь и кислый запах называются букетом и ароматом, то зачем пить? Не пьем же мы на занятиях иностранными языками.
Один мой знакомый отвечал всем побрезговавшим его "Беломором": "тебе покурить или повы&%ываться?" и был прав. Если не можешь без табака – выкуришь что угодно, а если можешь – то и курить тебе незачем. Есть действие, а есть разговор о действии, его эстетике и философии. Потреблять образ себя, курящего, и пытаться свернуть "козью ножку" из остатков чудом найденной махры – разные вещи. Точно так же, сколько бы мы ни восхищались уличному мельканию длинных ножек, сколько бы ни вслушивались в стук каблучков, эротика все равно не изобрела ничего более дельного, чем пухлая блондинка.

Можно обчитаться работами о свойствах исторического времени и методологии науки – это нисколько не поможет в конкретном исследовании – так и останешься в рамках дискурса о процессе, не получая доступа к самому процессу.

Я уж не буду говорить о предпочтениях в пище. Трюфеля за несколько тысяч евро хороши именно своей ценой. Сигналы от вкусовых рецепторов уже не важны, если в мозгу капслоком пропечатано: "Я богат!". Нет уж! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует. Кстати, с фразой Собакевича у меня связана довольно забавная история, которой я, собственно говоря, и предпослал это вступление. Вскоре после Олимпиады в Москве появилась и быстро сошла на нет мода на домашний соус из помидоров с чесноком. Это была адская смесь, оба продукта крутили чуть не в пополаме. Collapse )

Апология сплетни

Пообщавшись с человеком, не вполне поспевающим за бегом нашей реальности, внезапно вспомнил о почти безвозвратно исчезнувшем явлении. Старая, добрая сплетня. "Игрека видели вместе с Иксихой в буфете", "N был женат на сестре доцента NN" – ведь это все было очень значимым, волновало, заставляло вскрикивать: "Не может быть!", "Да иди ты!" или, наоборот, делать вид, что ты не узнал ничего нового. Сейчас это никого не волнует.Collapse )