mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Categories:

От веры к поверке на Never submarine

Самодостаточность погони известна. Печорин выходит из себя всего один раз - когда не может догнать Веру. Вряд ли Лермонтов выбирал имя в расчете на этот эпизод, но получилось символично - именно за верой его герой гнался всю жизнь.

При просмотре советских фильмов 70-80-х годов часто возникает ощущение незавершенности - каким бы счастливым ни был финал. Хочется спросить: "а что дальше?", но и так ясно, что - завод, коммуналка, хрущоба, фарфоровые фигурки в буфете, дети, которых "упустили мы где-то, не доглядели", к пенсии бесплатная медицина - сначала райцентр, потом Москва. И все.

Жизнь не такая жестокая, как сейчас, но тупо-равнодушная. Чуть приподнимешься - серый туман. И чем выше карабкаешься, тем плотнее. Мысли, книги, выставки - все осталось там, в 60-х, когда тумана не было или о нем не знали. Если сейчас мы оказались на пустом берегу, то тогда плыли в подводной лодке, которая никогда не должна была причалить.

В ту пору все любили верновского капитана "Никто" и не догадывались, что служат на подлодке "Никогда". Но субмарина каким-то образом напоминала о себе. В "Вокзале для двоих" кульминацией неустроенной, нелепой и бессвязной судьбы персонажей стала сцена, когда Басилашвили и Гурченко бегут изо всех сил, чтобы успеть на утреннюю перекличку в зоне. Это выплыла Never submarine, которую не заметил Рязанов. Он даже сочинил слова к песне, под которую герой спешит с воли в лагерь: "Не бойтесь жизнь переменить". Печорин мог догнать веру и переменить жизнь, мы - успеть к утренней поверке.
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments