mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Гибридная демократия

Написал было, что самому появлению культового "Места встречи" мы обязаны писательскому произволу братьев Вайнеров, которые лишили Груздева адвоката, заставив Шарапова выполнять роль защитника, но в последний момент решил проверить кое-какие факты. Так вот, оказывается, по норме УПК РСФСР 1923 года (отмененной только в 1960 году) защитник допускался только после передачи дела в суд. А на стадии предварительного следствия именно на следователя возлагалась обязанность выяснить и исследовать "обстоятельства как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого" (ст. 113). Так сказать, два в одном.

А вот реплика Жеглова "Слушай, орел, тебе бы вовсе не в сыщики, а в адвокаты идти! Вместо того чтобы изобличать убийцу, ты выискиваешь, как его от законного возмездия избавить" прямо противоречит законодательству, действовавшему в 1945 году, это явный отсыл к логике 1970-х.

Кстати, я не уверен, что допуск адвоката к предварительному следствию привел к лучшей защищенности прав человека. В недемократическом государстве ранний контакт со следствием заставил адвокатуру вписаться в командно-административную систему. Хорошим адвокатом стал считаться тот кто может развалить дело до суда, это, кстати, одна из причин того, что роль защиты на самом суде с тех пор стала стремиться к нулю. Для следствия контакт со стороной защиты тоже оказался большим соблазном. Произошел симбиоз органов дознания, представителей обвинения и защиты. Адвокаты превратились в специалистов по "заносу". Сложилась каста "ментовских адвокатов" – из следаков, которые, выйдя на пенсию, стали использовать наработанные за долгие годы связи в милиции и прокуратуре для "решения вопросов". Такие теплые местечки следователи и прокурорские, естественно, готовят себе заранее и не ссорятся с теми бывшими коллегами, которые уже ушли в адвокаты.

Почему так происходит? Ответ в той деформации, которую претерпевают механизмы демократии в тоталитарном государстве. Предназначение демократических механизмов – в создании конкурентной среды в политике и общественной жизни. Демократия вовсе не должна защищать права большинства. Права большинства защищает фашизм, чьи идеалы наивные россияне привыкли считать "истинно демократическими" и противопоставлять "выродившейся" западной демократии. Алексей Чадаев, называя опытом "прямой демократии" ситуацию, когда "впервые со времён Земских Соборов глава государства при принятии важных внешнеполитических решений апеллирует напрямую к «гласу народа», за пределами «канонических» официальных институтов" (речь о новогоднем соцопросе крымчан), как хороший политолог, чутко противопоставляет "прямую", читай - подлинную демократию правовым институтам, и его восторги относятся, конечно же, не к демократии, а к самой обычной фашистской практике.
Демократия же работает как сепаратор, отделяя интересы разных групп друг от друга, и ставя их под раздельную защиту. При выполнении этого условия права разных групп начинают конкурировать друг с другом, что мы и видим в забавляющих россиян противоречиях между западными мультикультурализмом и политкорректностью, между попеременной защитой евреев от арабов и арабов от евреев, между ЦРУ и Human Rights Watch, между диктатом международных финансовых институтов и увольнением главы Всемирного банка, повысившего своей любовнице зарплату аж на 35 процентов. При тоталитаризме такого бардака, конечно, не наблюдается, поскольку тоталитаризм давит надзаконными методами саму возможность появления конкурентной среды, особенно в политике.

Демократические институты продолжают выполнять функцию ограничителя и при тоталитаризме, но поскольку государственная верхушка выводит определенные сферы из-под действия этих институтов (у нас после случая с Чайкой и антикоррупционные расследования рассматриваются как попытка подорвать стабильность), ограничения распространяются только на тех, кто не интегрирован в административно-чиновничью и силовую элиты. С первоисточником фразы "Своим все, чужим - по закону" полной ясности нет, но точно известно, что Путин, еще в бытность свою премьером, не постеснялся с ней полностью согласиться (http://www.interfax.ru/business/214380). При отсутствии политической конкуренции выборные органы и суд становятся даже не "декорацией", как их обычно называют, а средством подавления граждан правящей верхушкой.

Такие гибридные демократии защищают права своих граждан хуже, чем недемократические режимы. Если, например, гражданин СССР был защищен от произвола властей (пусть даже речь идет о лояльном гражданине и о послесталинских временах) системой неформальных сдерживающих факторов, а сама система не теряла управляемости ни при сумасбродном Хрущеве, ни при маразматике Брежневе, то современная Россия, лишившись этих традиционных механизмов защиты, не приобрела новых, правовых, а главное – она совершенно не защищена от сумасшествия правителя.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments