mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Наше все ©

Полушуточное предложение Акунина считать авторами национальных языков великих писателей, сумевших сделать речь своей эпохи эталоном для будущих поколений, вызвало в сети противоречивую реакцию. Одни, согласившись с предложенной условностью или не сумев ее заметить, приняли гипотезу "на ура", другие указали на общеизвестное: великие писатели создают не национальный, а литературный язык, а констатировать их заслуги в создании языка литературного (Пушкин создал литературный русский язык) – немыслимая пошлость.

Такие обобщения схожи с гипотезами в точных науках - условность, которая дает возможность с некоторой потерей качества (попробуйте, впрочем, убедить математика, что слова "я не дам Некту яблока" описывают ситуацию более реальную, чем любимые им абстракции) добраться до материала, к которому ты раньше не имел доступа. Обобщения очень не любят профессионалы, но в какой-то момент начинаешь понимать, что речь идет не о твоем личном опыте распределения яблок, а о чем-то большем.

Я и сам в период активных занятий историей крайне не любил такие смелые обобщения и не мог из-за этого читать Тойнби, Марка Блока, Гумилева и прочие обязательные тексты. До сих пор, встречая у того или иного политолога фразу "Так же как Римская империя в свое время погибла из-за...", я вздрагиваю, поскольку знать не знаю причину ее гибели, и могу с уверенностью сказать лишь, что каждый год исследований в этой области будет только отодвигать тебя от однозначного ответа.

В ряде культурных явлений, на которые традиционно не распространяется понятие авторства, вполне возможно применить категорию, которая в чем-то аналогична современному понятию копирайта. Копирайт сплошь и рядом попирает наши представления о творчестве, но он создает реальность, которая уже не перестанет существовать, сколько бы мы ни объявляли ее "неправильной" или "банальной". Копирайт переносит творчество в производственную сферу, оформляет и упаковывает произведение, намертво и окончательно. Так же и великие литераторы, которых мы привыкли считать первооткрывателями, итожат культурные процессы, "гасят" их как мяч, которым до встречи с мастером весело перекидывались довольные жизнью дачники. Поиграли... Поговорите по душам о Пушкине с настоящими ценителями XVIII века, о Моцарте с ценителями барокко или о Петре I с ценителями века XVII – вас ждут открытия.

Русский язык Пушкина, английский Чосера – Шекспира или итальянский Данте (прошу не придираться к частностям: я с еще большим основанием, чем Акунин могу назвать себя человеком невежественным в лингвистике) – это не просто литературные варианты, это внезапно свалившиеся на нацию нормативы. Они надолго замораживают норму, и после этого развитие, которое вроде бы и не останавливается, идет только подспудно. Из-за этой скрытости процесса национальным языком приходится считать видимую его часть, то есть литературную норму – хотя, например, романские языки взошли на закваске народной латыни, в истории осталась латынь литературная, авторства Цицерона и Цезаря. Интереснее другое - следствие такого понимания авторства. Начиная новый период такие гении-творцы предопределяют тем самым и его конец. Сейчас мы проедаем "век Пушкина", отрыгиваясь, доперчивая по десятому разу и подбирая корочкой затерявшиеся смыслы. Тем временем язык развивается, бурлит под крышкой – кто-то из знакомых учителей уже жаловался, что дети плохо понимают пушкинский словарь... Так вот когда крышку сорвет, хотелось бы, чтобы было что-то новое и достойное. Примерно тоже я последнее время говорю и про политический режим в России.
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments