mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

На всякого простака довольно мудрости

Хочу поговорить об уме и глупости, об умных и глупых людях. Читая о недавно скончавшемся Евгении Головине, подумал, что входившие с ним вместе в "Южинский кружок" Гейдар Джемаль и Александр Дугин - очень необычные люди. Их, равно как, например, "младоконсерваторов" Крылова и Холмогорова, с одинаковой уверенностью можно назвать умнейшими людьми и мудаками. На этой развилке я хотел бы остановиться, чтобы указать, что никакой развилки нет.

Никаких "но", никаких "в то же время". Просто люди могут быть одновременно умными и непроходимо тупыми. Меня сейчас все равно постараются понять неправильно, и свести ситуацию к ошибкам наблюдателя, которые-де и заставляют видеть одного и того же человека то так, то эдак. Но нет – не каждый человек оценивается столь противоположно.

Для меня ум – многокомпонентное понятие, и сам вопрос, умен ли такой-то звучит для меня так же дико, как для специалиста по вокалу вопрос: хорошо ли поет какой-нибудь Доминго. Начиная с поста "Бельпенсьеро" я пользуюсь этой системой параллелей и всякий раз со все меньшей долей шутки.
На одном из прошедших в Италии обсуждений феномена Каллас известный музыковед начал рассказ об уникальности ее таланта с перечисления пяти крупных недостатков великой певицы. А вот как пишет о ней знаменитый тенор Лаури-Вольпи: "В чем особенность этого голоса, поначалу пугающего и настраивающего против себя публику? В его первой октаве и в воркующих переходах, в различии его регистров, которые кажутся тремя разными голосами, соединенными вместе. Но после первого акта голос смягчается, исчезает узловатость, сглаживаются углы, звук становится плавным, текучим, широко разливающимся и иногда даже выходящим из берегов". Мы можем с уверенностью сказать, "хорошо" он отозвался о Каллас или "плохо"? Нет, мы можем сказать только о том, что про "хорошо" и "плохо" в оценке таких материй надо забыть навсегда. А кроме того я добавлю, что подобный метод описания позволял Лаури-Вольпи вполне полноценно рассуждать о качестве тех голосов, которые умолкли задолго до его рождения.

Если воспользоваться этой аналогией, то Дугина или Крылова нельзя (на мой взгляд) слушать дольше первого акта: они устают от собственной объективности, садятся на любимого конька и начинается фальшь. У кого-то хороши и вовсе лишь отдельные ноты или, скажем, переходы между регистрами. Я не претендую на то, чтобы дать кому-то полную и точную оценку, а лишь хочу показать, в какой системе это вообще следует оценивать.

Так по каким критериям надо оценивать ум? Я могу рассказать только о своих. Первое, наименее важное и интересное – это объем знаний и умение пользоваться своей памятью. Я сомневался, включать ли это вообще в признаки ума, но в итоге включил. Второе – умение выстраивать логические цепочки и перемещаться по ним взад-вперед. Это позволяет пройти дальше других, заметить более мелкую деталь. Максимальной оценкой такому умельцу чаще всего будет: "я сам это чувствовал, но не мог сформулировать", "как вы ясно все объяснили" и т.п. Мне не стоило говорить об этом с уничижительными интонациями, это важное умение, о нем можно говорить долго, но я хочу подвести под ним черту, за которой начнется главное – работа с неформулируемым знанием.

Настоящее гуманитарное знание возникает там, где начинаются условности. Человек этого уровня смотрит на картинку и говорит: уберем отсюда это, это и это, а вот это усилим и – смотрите: работает. Возьмите как пример, таких условных схем объяснения Кастанеды: вот эта ветка, она, конечно, полностью ветка, но мы можем считать, что она не ветка, а дикое животное. Возьмите то, что пишет Головин про алхимию. "Нормального" читателя в этих случаях всегда будет волновать вопрос, а как на самом деле, потому что он не может произвольно менять в своей голове какие-то крупные фрагменты картины мира. Он рассуждает так: либо вы умеете превращать свинец в золото, либо не умеете, либо (что в его глазах хуже всего) уходите от "прямого и понятного" вопроса. Он не понимает метода вычетов и плюсований, на любую условность он отвечает тошнотворным: "здесь стояла моя ладья", не понимая красоты замысла. Другое дело, что тот же Крылов, составив красивую шахматную композицию, очень быстро забывает, что ладью снял он сам.

Здесь уже много критериев. Есть люди, которые прекрасно ставят проблемы, но почти не умеют их решать. Есть те, кто видит проблему интуитивно, но крайне плохо осознает ее. Есть те, в чьих мыслях полно обертонов. Те, что умеют усиливать и уменьшать пафос, и те, кто неспособен менять силу "звука". Те, что способны говорить о том, чего не знают (тут многие улыбнутся, но человек недалекий, обучившийся годам к пятидесяти попадать ровнехонько в центр мишени с пяти шагов, просто не сможет себе представить, что существует искусство попадать "где-то рядом" со ста шагов и с завязанными глазами). Те, кто способен изгибать свою мысль, приспосабливать ее, сращивать с чужими точками зрения – это умение можно было бы перечислить среди легких областей, если б не одно "но": все эти финты надо уметь проделывать не утрачивая широты и объема мысли. Попробуйте, чуть добавить пафоса, и увидите, что мысль сразу попадает в туннель, из которого никуда не свернуть. Попробуйте сунуть дополнительный смысл в яркую, "громкую" мысль. А начнешь прописывать тонкой кистью – прощай сила. Кто-то, впрочем, может сказать и pianissimo так, что все услышат. Но тут начинаются такие сложности, что с наскоку к ним лучше не приближаться.

Я нарочно описываю процесс мышления несколько обезличенно, в некотором отрыве от человека. Конкретное содержание мысли меня мало интересует. В этих словах, разумеется, есть преувеличение, но не слишком большое. Для меня каждая мысль обладает формой. Я уже сравнивал мысль с голой архитектурной конструкцией, с формулой без единого значка. Я действительно запоминаю мысли без слов. Нет, не в сокращенном пересказе, не со значками – символами, а вообще – без слов и содержания. Я "помню" таким образом фразу, услышанную от NN, но могу не узнать ее в передаче другого человека или даже если ее повторит сам NN. И это зависит не от контекста, по крайней мере, не от того контекста, который можно уловить. Как у Борхеса Иренео Фунес не мог понять, почему собака, видимая в три четверти (если смотреть в профиль), должна иметь то же имя, что и собака, видимая в три пятнадцатых, так я не могу понять, как одна и та же фраза, сказанная разными людьми может означать одну мысль. Разница в том, что я сразу мыслю абстракциями и увидеть конкретику мне гораздо сложнее, чем обычному человеку. Красивую мысль, мне очень сложно это объяснить, можно наполнить любым содержанием. По этой причине тот же Борхес для меня – совершенно плоский автор. То есть он гениален и утончен в этой плоскости, но на мой взгляд, в ней вообще незачем изощряться. Я это говорю для того, чтобы передать, насколько разным все это может быть. Насколько много может быть сокрыто в том, что мы называем глупостью. Насколько мало и скудно мы используем свои интеллектуальные способности. Знаю, что вряд ли передал это ощущение, но, может быть, кто-нибудь, кто прежде легко оценивал чужие умственные способности, теперь захочет назвать кого-то умным или глупым и – споткнется. Эти трещины, заминки и падения – единственная возможность что-то уловить в гладкой яви. А можно чертыхнуться и пуститься вприпрыжку за ускользающей картиной мира, стараясь попасть с ней в ногу.
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →