mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Тоска по величию

Дорогой, многоуважаемый шкаф!
Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.



Чем дальше мы отходим от события, тем больше расходимся в его оценках. Меня ужасно раздражает бездумно повторяемая фраза об истории, которая "все расставит по своим местам". История – это причудливо изменяющаяся во времени цепочка оценок, способная только усложнить, но никак не упорядочить.

Масштаб и значимость той роли, которую сыграл Гайдар, бесспорны (хотя многие и это пытаются оспорить), но вот характер этой роли - под очень большим вопросом. Считать заслугой Гайдара то, что Россия выжила, не изведав ужасов гражданской войны, столь же бессмысленно, как утверждать, будто без расстрелов военных в 30-е годы не случилось бы победы в 45. Впрочем, некоторые так и говорят. К сожалению, презумпция "если бы не N, было бы хуже" стала стандартным ответом на любые обвинения в адрес исторических деятелей.

Однако, не имея возможности точно сказать, спас Гайдар страну или погубил, мы не можем не учитывать, что огромное количество соотечественников склоняются именно к последней оценке. Объявлять в такой ситуации минуту молчания было бы совершенно неправильным. Менее очевидно, но не менее важно, что откровенная идеализация оскорбляет и память покойного, отказывая в праве на уважение его настоящим, а не выдуманным качествам.

Сейчас, когда журналисты и блоггеры бросились спешно расчищать место в Пантеоне, приходится слышать вещи, нелепость которых ясна даже ребенку – причем, именно ребенку, ибо ребенок непредвзят. Так, например, кто-то пишет, исполнившись пафоса, что Гайдару в случае неудачи "голова в кустах" была обеспечена, как будто не помнит, что случившаяся неудача не закончилась ничем ужасным ни для Гайдара, ни для Кириенко, ни для Чубайса. Говорят об огромной ответственности, но у нас нет никаких оснований утверждать, будто тогдашние лидеры чувствовали больше ответственности за судьбу страны, чем отошедший в мир иной незадолго до Гайдара Роман Трахтенберг – за судьбу ее культуры. Это было время, когда никто не удивлялся ничему, и никто не стеснял себя никакими обязательствами. Это была норма, ее сложно считать преступлением, но уж совсем невозможно – героизмом.

Другие говорят о "кристальной честности", никак не сообразуясь с тем фактом, что всего за несколько лет до того как провозгласить "антисоветский" курс в экономике, Гайдар работал завотделом журнала "Коммунист". Да что это вообще за зверь такой – "кристально честный человек"? Что за новый "дедушка Ленин"?

Люди, сыгравшие ключевые роли в те судьбоносные для страны и всего мира годы, вовсе не были равновелики своей эпохе. Это хорошо видно, например, из рассказа Немцова о том, как Гайдар отклонил полушуточное предложение завоевать любовь народа убедительной демонстрацией своих богатырских способностей к питию. "Я водку не пью, я пью виски. Непонятно, как отреагирует народ на виски", - сказал тогда Гайдар, поразив Немцова своей бескомпромиссностью. Вот это бравирование своей независимостью от мнения "толпы", эта позиция - если народ меня не понимает, тем хуже для народа - она была визитной карточкой реформаторов 90-х. Я никого не осуждаю сейчас – такая идеология была совершенно нормальной для того времени, когда все прежние принципы и обязательства исчезли, а государства фактически не существовало (даже патриот Говорухин, баллотируясь в 2000 в президенты, не считал зазорным поинтересоваться у интервьюера, как называется страна – Российская республика или как еще). Но и хвалиться тут нечем. Совсем то есть нечем.

Само это настойчивое идеализирование каждого российского покойника стало очень явной и нехорошей приметой времени. Мы уже не можем жить нормальной жизнью – нам все чаще и чаще требуются доказательства собственного величия. Великая Победа, более великая, чем она была для тех, кто ее одержал, великий Гагарин, великий Гайдар и даже, что уж там говорить, Япончик и Трахтенберг – тоже великие. Мы уже боимся повернуться лицом к реальности. Траурные банты на лацканах придают нам значительности, которой больше неоткуда взять. "Родину спасшему…" – меньшей дозы нам уже не хватает.

Мне уже приходилось недавно писать о захлестнувшем нацию идеализме. Такое усиленное мифотворчество не начинается случайно. Если шкаф становится "многоуважаемым", это значит, что усадьба вступила в последнюю стадию своего существования. Примечательно, что сейчас такая метаморфоза стала происходить даже с совсем недавним прошлым. В историческом масштабе неспособность к нормальному "перевариванию" своего прошлого свидетельствует о наступлении стадии, когда живое превращается в мнимое, а мышцы реальности – в жировую ткань мифа, которую нация инстинктивно запасает, чувствуя первые дуновения холодного ветра вечности. Чем дальше мы от величия прошлых лет, тем больше о нем разговоров. Чем больше о нем разговоров, тем мы от него дальше.

Время добавляет оценок событию, но уменьшает их остроту. История сглаживает углы, сминает судьбы, рвет нити неотомщенных обид и катится вперед.

Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →