mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Между крокодилом и львом

После нескольких серьезных ссор попробую все-таки высказаться о поколенческой разнице, которая, на мой взгляд, резко препятствует взаимопониманию людей, родившихся в 50-е годы, в 60-е и 70-е. Границы – как временные, так и смысловые, в значительной степени условны. Думаю, что могу все же с некоторой степенью уверенности сказать об определенной историко-культурной предрасположенности трех разных возрастов к разному восприятию действительности.

При этом под поколением 50-х (далее "50-е") я имею в виду людей, родившихся с начала 50-х по 62, далее говорю о 63 – 69 годах рождения ("60-е") и о родившихся в 70-е.

Я не хотел начинать эту тему, потому что она, кто бы за нее ни взялся, неизбежно будет сочетать максимальное число сильных утверждений с минимумом доказательств. Плохо даже представляю, как можно комментировать мой текст: "тебе кажется так, а мне эдак?". Посмотрим. Для затравки скажу, что разница между условными (напоминаю!) "50-ми", "60-ми" и "70-ми" мне представляется очень важной, поскольку ни до ни после не встречались друг с другом столь отличные друг от друга поколения. До того поколенческие изменения были слишком редки, чтобы их отслеживать по десятилетиям, после – стали столь часты, что слились в одно. Так глаз после определенного предела не замечает лишние мегагерцы на экране.

Много раз приходилось слышать о непримиримых противоречиях между людьми, "соседних" возрастных групп. Приходилось слышать и о том, что "50-м" проще разговаривать с "70-ми", чем с нами. Могу засвидетельствовать, что и мне проще говорить с "40-ми". Это понятно: "40-е" для "60-х" – это родители, а "50-е" – поколение пионервожатых. Разница в 5 – 15 лет рождает определенные требования к соблюдению иерархии со стороны старших, желание быть услышанными со стороны младших, и обоюдно - особые модели самоутверждения, конкуренцию.

Если бы мне предложили сформулировать максимально сжато отличия от тех кто раньше и после, я бы сказал, что у "50-х" отсутствует самокритика, а у "70-х" она уже перерастает в цинизм. Понятно, что такая оценка может спровоцировать новые конфликты, но я стараюсь по возможности точно описать картину, наблюдаемую из своей хронологическо-поколенческо – не-знаю-какой-еще точки. Разумеется, я могу анализировать поколения, только поставив свое в центр, поэтому мой взгляд может быть только субъективным.

Я недавно вспоминал, что в 8 лет услышал по телевизору в главной нашей новогодней киноленте знаменитый обмен репликами о благородстве и малооплачиваемости профессий врачей и учителей. При этом в те же годы нерадивых учеников стращали перспективой ПТУ. В результате поколение получало выбор: идти в "бедные, но гордые" либо в "богатые циники". Это очень важная бифуркация. На взгляд "60-х", всякую жизненную возможность можно рассмотреть, но не всякую – выбрать. То есть я, например, выбирая первое, не могу не рассматривать возможность второго. И не могу закрыть глаза на его существование. Но и те мои сверстники, кто выбрал второе, вынуждены так же как я постоянно доказывать правоту своего выбора, поскольку существование первого пути для них вполне реально.
Эта раздвоенность ставит "60-х" в ситуацию конфликта с "соседями по возрасту". Конфликты неизбежны потому, что "50-е" чаще всего считают невозможным само рассмотрение "плохого" пути, а "70-е" уже готовы это "плохое" выбрать.

Если взять обсуждавшийся у ivanov_petrov'а тест на каннибализм, то "50-е" скажут, что этот вопрос нельзя обсуждать, "60-е" – охотно обсудят, но от мяса откажутся, "70-е" – готовы обсудить с вилкой в руках.

Это "стыковое" положение "60-х" и в их самопозиционировани, которое также построено на сочетании двух плохо сочетаемых обстоятельств. Признавая важность иерархии человеческих суждений (принцип 70-х и последующих - "все мнения в одну цену" - еще далеко), 60-е сталкиваются с невозможностью увеличить вес своих суждений обычным для традиционных культур способом – ссылкой на свой возраст (у "50-х" такая возможность еще была).
При переходе к информационному обществу быстро менялись иерархические схемы общества, и "60-е" попали в своего рода трещину между двумя типами культуры: "50-е" еще готовы поддерживать иерархию в обе стороны, то есть слушаться старших и давать указания младшим; "60-е" готовы слушать старших, но не умеют диктовать свою волю младшим; "70-е" не намерены ни слушаться "наверх", ни приказывать "вниз". В плане историко-культурного наследования "60-е" оказались в положении людей со строгим начальством и нерадивыми подчиненными.

В результате мы привыкли к тому, что нашу точку зрения никто не примет "по умолчанию", и что наша субъективность – это все, что у нас есть. В этом резкий разрыв с "50-ми", которые считают свою точку зрения объективной.

Отсюда чрезмерное (с моей точки зрения) чувство собственной важности у "50-х". Не могу иллюстрировать знакомыми мне людьми (хотя замечено это – вплоть до невозможности забыть– было именно на их примерах), возьму чужих. Когда журналист Архангельский (1962) переживает из-за того, что публика интересуется не глубокими проблемами (о которых ей следовало бы читать, разумеется, в статьях самого Архангельского), а гаданиями об отце рожденного А. Кабаевой ребенка - это она, типичная реакция для человека из группы "50-х". Ему в голову не придет, что Кабаева действительно интереснее, чем он.

Вероятно, такое представление об объективной значимости собственных дел и поступков является нормальным, напрямую зависящим от возраста явлением. Но "60-е" вынуждены считать его именно чрезмерным, даже ханжеским, поскольку стали, пожалуй, первым поколением, у которого не сформировалась убежденность в объективной значимости своего мнения.

С точки зрения 60-х, в отношении к окружающему миру поколение 50-х отличает эгоизм, а 70-х – пофигизм. Как я говорил выше, "50-е" верят в идеалы. Эти идеалы они, как и положено старшим людям, стараются навязать младшим. Однако 60-е, не утратив еще представления об авторитете старших, не испытывают никакого пиетета перед какими-либо и чьими-либо идейными схемами. Иными словами: они готовы признать правоту "старших товарищей", но не их идей. Вся аксиоматика (своя и чужая) для них – объект дискуссий. Но для 50-х собственная аксиоматика не подлежит обсуждению с младшими, и они требуют от них подчинения, а не обсуждения. Для 70-х же все эти детали уже несущественны, поскольку они готовы не только рассматривать аксиомы, но и отменять их.

"60-е" – первое поколение, лишенное возможности передавать свой опыт, и последнее, не успевшее расстаться с представлениями об авторитете старших. Единственное их оружие – это умение анализировать то, что старшие считают запретным, а младшие – неинтересным.
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 86 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →