mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Головы без всадников

Кажется, опять видел на улице пьяного Старыгина-Арамиса, который живет в моем районе. Приглядываться было неловко, но мне его прежде показывали несколько раз. Какая-то неправильность и неуместность таких уличных встреч всякий раз заставляет меня вспомнить уличную же сцену с другим Арамисом, из "Двадцати лет спустя", когда на подходе к Луврскому мосту он наносит зверский удар кулаком зазевавшемуся прохожему и тотчас раскланивается с дамой.

В детстве я мог легко представить себя протыкающим соперника шпагой или бросающим в кого-то томагавк, но тот эпизод не умещался у меня в голове и заставил в итоге разочароваться в мушкетерах. Почему именно он – не спрашивайте. У каждого свое, да и не в этом дело. А дело в том, что положительные примеры, герои для советского юношества подбирались вовсе не по классовому признаку. То есть были и революционеры, куда ж без них, но более всего (возьмем по "Библиотеке приключений") – герои Стивенсона и Буссенара, Хаггарда, Вальтера Скотта, Джека Лондона, Майн Рида, Купера и Жюля Верна, Том и Гек, те же мушкетеры. Посмотрите на них: индейцы, ковбои, дворяне, авантюристы всякого рода, даже глубоко феодальные рыцари!

Какие качества они прославляли своим примером? Абстрактное благородство, честь, храбрость, причем сплошь и рядом – неразумную (впрочем, советскому человеку была вполне близка и понятна фраза "Безумство храбрых - вот мудрость жизни!"). Вопрос о том, были ли советские люди самыми развитыми и высокоморальными, или же самыми забитыми и озлобленными, до сих пор вызывает дискуссии, и я его не собираюсь поднимать. Интересно другое: к какой жизни нас готовили эти книги (и фильмы по ним же), с каким периодом и социальным статусом учили соизмерять себя?

Я не могу сравнить круг чтения с западным (да и не знаю, что там читали), а просто предлагаю представить эту картинку: поколение, которое должно было (как обещали) жить при коммунизме, растили на морали чуть ли не 18-19 веков. Неслучайно романтическими переработками средневековых сюжетов увлечены дети из "Полудня" (Атос-Сидоров), и из первой части "Трудно быть богом", а юный герой Окуджавы "адаптирует" для себя реалии самой страшной в человеческой истории войны через семантический ряд французской литературы ("Ботфорты - сюда, мундир - в гардероб, шпагу - на стул...").

Это было невероятно далеко от реальной жизни – и по хронологии, и по смыслу. Советскому человеку только и оставалось, что лазить по вечному мысленну древу, ибо приземлить воображаемые миры на какую-нибудь реальность не представлялось возможным. Если в странах, где гуляли герои книг-образцов, средств передвижения уже тогда было больше, чем голов на плечах, то у нас на излете социализма Коваль мечтал о травяной голове, которая болталась бы по миру сама по себе.

Но мы этого как-то и не замечали. Точнее, не замечали роли Майн Рида и прочих. А потом все вдруг кончилось. "Самая близкая к Эдему помойка" (с) закрылась, а соблазнивший нас Чингачгук оказался Гадом Ползучим и Бесхребетным Полузмием.
И куда теперь податься армии ронинов, у которых чуть не в дипломах проставлена специальность: "вождь семинолов, морской волк"? взрослым детям - то ли капитана Гранта, то ли лейтенанта Шмидта?
Tags: Рассуждения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 137 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →