mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Имиджи и миражи

Провели в понедельник опрос Совфеда и Госдумы на интересующую меня тему - об имидже России, прицепив его к двум информационным поводам: проведению в Совете Федерации круглого стола, посвященного этой проблеме, и публикации в The Washington Times антироссийской статьи, тон которой поразил даже людей бывалых. Понятно, что круглый стол никаких вопросов не решает, это, скорее, что-то вроде колядования у кремлевского окошка. Меня же интересовали конкретные вопросы: что сенаторы и депутаты думают о нынешнем состоянии имиджа РФ, чьими происками это состояние объясняют и как предполагают менять.

Ответы получились очень иллюстративными и отразили, как мне кажется, весь спектр мнений нашей элиты по данной теме. Нынешнее состояние имиджа не вдохновило никого (оговорюсь: в зависимости от постановки вопроса можно было бы получить и ответы о каких-то позитивных подвижках, но в целом после августа все здраво оценивают ситуацию). В зависимости от политических пристрастий респонденты выделяют три группы виновных в ухудшении имиджа:
1) Запад. При этом часть политиков списывает это на инерцию конфронтационного мышления ("в их сознании мы до сих пор ассоциируемся с медведем, холодом, матрешкой, водкой и шапкой-ушанкой"), другая - на "злонамеренность" ("все разговоры об агрессивности РФ ведутся для того, чтобы военно-промышленный комплекс США смог развязать себе руки для реализации поставленных Госдепом США задач");
2) российское общество, традиционно критически настроенное к собственному правительству ("в соответствии с нашим менталитетом, мы очень любим плакаться в жилетку", "россияне сами должны перестать поливать грязью свою страну");
3) само правительство, которое своими неблаговидными действиями создает основу негатива ("самая хорошая реклама – общественное благополучие, с чем у нас пока огромные проблемы"). Последняя точка зрения характерна для представителей КПРФ.

Путей выхода из создавшейся ситуации предложено четыре, два из которых относятся к внешней политике, другие - к внутренней. В области внешней политики:
1) одни призывают интенсифицировать работы по формированию позитивного образа России;
2) другие, наоборот, считают попытки "подогнать" свой образ под чужие стандарты чем-то недостойным великой державы и советуют использовать экономический и военный потенциал для продвижения своих собственных стандартов ("США понимают лишь один язык – язык силы. Язык сильной экономики и надежного ВПК", "надо продолжать и дальше развивать свою страну и свою экономику, а также чаще участвовать в международных военных учениях").

В области внутренней политики предлагается:
1) снизить уровень критических высказываний россиян о стране (то есть речь идет фактически о сворачивании гласности; кстати, для тех же респондентов и многих других парламентских ньюсмейкеров характерны и обвинения СМИ в "пропаганде вседозволенности");
2) изменить политику таким образом, чтобы у россиян не было оснований выражать недовольство (повторю, это маргинальная точка зрения коммунистов, с которой согласна и правая оппозиция, по понятным причинам не представленная в парламентском опросе).

Если перейти к анализу, то более всего меня смущает укрепление силового вектора.
Это - призыв к "прямой" дипломатии, фактически означающий переход от дипломатии как таковой к силовому переделу сфер влияния. При этом, зная, что многие умные люди, в том числе, из моих френдов пытаются оправдать эти умонастроения какими-то стратегическими соображениями, я не могу считать это последовательной и продуманной политикой. На то есть две причины.

Во-первых, сторонники "силового" вектора просто отрицают существование у политологии собственной методики. Это заставляет скептически отнестись к их позиции, подобно тому, как не стоит всерьез воспринимать рассуждения о том, что честному человеку на суде адвокат не нужен. Иными словами, такие люди просто некомпетентны.

Во-вторых, искушенные в гуманитарных науках люди могут, как известно, подвести теоретическую базу под любое явление общественно-политического спектра, однако, если взять не интеллектуалов, а государственных ньюсмейкеров и ведущих тележурналистов, то призывы к силовому продвижению отечественных стандартов мы слышим почти исключительно от тех из них, которые наиболее склонны к непродуманным высказываниям (грубо говоря, речь идет об эффекте Жириновского). Более того, все соответствующие заявления Путина (которые как раз и легитимировали "силовой" вектор российской идеологии, ранее остававшийся маргинальным) делались им в крайне раздраженном состоянии, что мог наблюдать любой телезритель. Это не политика, это - эмоция, возведенная в ранг политики.

Точно так же существуют интеллектуалы, обосновывающие справедливость нацизма, но не существует ни одного погромщика, которому бы мешало отсутствие такого рода интеллектуальной санкции. Эта санкция может выполнять лишь одну функцию - клапана, предохраняющего официальный этаж от прорыва низовой агрессии. Обслуживанием клапана занимаются профессиональные "службы" (это понятие выходит за административные рамки), от содержания которых последние лет двадцать Россия и Запад постепенно отказываются. В России этот клапан был открыт, скорее всего, в конце 90-х и сейчас, судя по высказываниям Путина, Лаврова и представителей гостелевидения, кремлевский "этаж" затоплен агрессивными настроениями. Интересно, что подобный подход к имиджу демонстрирует в написанной в 99 году книге Пелевина бандит Вовчик Малой (разумеется, никакой аналогии с будущим президентом здесь быть не могло), который требует сочинить для него экспортную концепцию русской идеи: "Чтоб они не думали, что мы тут в России просто денег украли и стальную дверь поставили. Чтобы такую духовность чувствовали, бляди, как в сорок пятом под Сталинградом, понял?".

Кстати, сам вопрос об имидже страны неслучайно стал актуальным именно в начале 2000-х. Вопреки широко распространенному убеждению, он связан не с повышением инвестиционной привлекательности (которая обеспечивается другими факторами - главенством закона и борьбой с коррупцией), а именно с обслуживанием сиюминутных амбиций политической элиты. Эту тенденцию довольно ясно маркирует исчезновение из политики представлений о "непрямом", то есть стратегическом выигрыше, например, от компромиссов. Эволюционируя, это "амбициозное" направление закономерно выходит на наиболее экономичное решение, когда благоприятный имидж формируется там, где его силовое продвижение проще всего обеспечить, т.е. внутри страны, а все внешнее пространство аксиоматично провозглашается враждебным, следовательно, заведомо непригодным к имиджевым работам.

Надо заметить, что этот вектор направлен все-таки не в сторону советского прошлого, какой бы соблазнительной не выглядела подобная аналогия. СССР, так же как и страны Запада, продвигал не свой имидж, а транснациональные идеалы - коммунизма и демократии соответственно, а имидж страны определялся ее соответствием этому стандарту (именно по такому принципу составляются многочисленные западные рейтинги государств мира). Широкая идеологическая база продуцировала в СССР достаточное количество соединенных по принципу обратной связи управленцев для авторитарной пирамиды. Попытка выстроить даже в гораздо меньшей степени авторитарную систему в обществе, лишенном идеологии, могла быть успешной только при полном переводе системы управления в ручной режим, что закономерно привело к образованию "вертикали". Других возможностей быстро подчинить страну воле первого лица просто не существовало. Но отсутствие широкой управленческой базы, то есть отсутствие чиновников, работающих за совесть, не оставляет властям никаких управленческих инструментов, кроме кнута и пряника, что и приводит к падению профессионализма и неудержимому росту коррупции в административных кругах. Любая, даже заведомо полезная для общего дела инициатива утрачивает для чиновника ценность, поскольку он озабочен исключительно выполнением имеющихся распоряжений, а не выдумыванием новых занятий. Эта особенность вертикали ярко проявила себя в той необъяснимой ничем другим беспомощности, которую продемонстрировала в августе государственная пропагандистская машина.

Развитие этой тенденции продолжается (хотя, надо признать, Медведев в нее пока не вписывается), поэтому растет вероятность нарваться на самые неприятные последствия. Проверки серьезным экономическим или внешнеполитическим кризисом система государственного управления может просто не пройти.
Tags: Политика
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments