mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Categories:

Средство коммуникации

Услышал, что язык стал средством коммуникации. То есть он, конечно, им и был всегда, но, судя по всему, имелась в виду какая-то совсем уж коммуникативная коммуникация.
Я говорил недавно об этом, сравнивая дореволюционную новостную журналистику с нынешней.
Речь прежде не стеснялась своей избыточности. Слово открывало невидимые простым глазом краски, а не просто обозначало видимое всем. Его нельзя было заменить произвольно любым другим, потому что оно не было инструкцией, как послайсить один пис сыра.

Юрий Коваль сохранил слова Ивана Сергеевича Соколова-Микитова о правильной речи: "(речь стала) не то что беднее - однообразнее. Раньше, когда я слушал мужика или матроса, я видел его лицо в языке - каждый по-своему говорил. А теперь все говорят одинаково, даже писатели. Толстого от Гоголя вы могли отличить по одной фразе, а сейчас откроешь книжку, но не всегда узнаешь по языку, кто же ее написал". А Шергин в "Весельи сердечном" у того же Коваля видел, что изменились и слушатели: "Старые рассказчики говорят, что теперь культура слушанья упала. Слушать не умеют... В Архангельске я выступал весной сорок первого на лесопильном заводе. Перед самой-то войной... Меня не отпускали рабочие. Я около трех часов рассказывал. Культура слушанья была высока".

Шергин считал себя рассказчиком, а не писателем, все его сочинения – это записи устных рассказов. Насколько я знаю, знаменитые зоологические и санкюлотские истории Иванова-Петрова – того же происхождения. В блогах еще можно встретить следы этой культуры устной речи. leonid_b, platonicus, m_yu_sokolov - их замечания радуют своей меткостью, даже когда ты не согласен по сути.

Позволю себе привести обширную цитату из довлатовской "Зоны":
"Законы языкознания к лагерной действительности - неприменимы. Поскольку лагерная речь не является средством общения. Она - не функциональна. Лагерный язык менее всего рассчитан на практическое использование. И вообще, он является целью, а не средством.
На человеческое общение тратится самый минимум лагерной речи:
"...Тебя нарядчик вызывает..." - "...Сам его ищу..." Такое ощущение, что зеки экономят на бытовом словесном материале. В основном же лагерная речь - явление творческое, сугубо эстетическое, художественно-бесцельное.
Тошнотворная лагерная жизнь дает языку преференцию особой выразительности. Лагерный язык - затейлив, картинно живописен, орнаментален и щеголеват. Он близок к звукописи ремизовской школы.
Лагерный монолог - увлекательное словесное приключение. Это - некая драма с интригующей завязкой, увлекательной кульминацией и бурным финалом. Либо оратория - с многозначительными паузами, внезапными нарастаниями темпа, богатой звуковой нюансировкой и душераздирающими голосовыми фиоритурами.
Лагерный монолог - это законченный театральный спектакль. Это - балаган, яркая, вызывающая и свободная творческая акция. Речь бывалого лагерника заменяет ему все привычные гражданские украшения. А именно - прическу, заграничный костюм, ботинки, галстук и очки. Более того - деньги, положение в обществе, награды и регалии.
Хорошо поставленная речь часто бывает единственным оружием лагерного старожила. Единственным для него рычагом общественного влияния. Незыблемым и устойчивым фундаментом его репутации, Добротная лагерная речь вызывает уважение к мастеру. Трудовые заслуги в лагере не котируются. Скорее - наоборот. Вольные достижения забыты. Остается - слово.
Изысканная речь является в лагере преимуществом такого же масштаба, как физическая сила. Хороший рассказчик на лесоповале значит гораздо больше, чем хороший писатель в Москве.
... В лагере еще жива форма словесного поединка, блистательной разговорной дуэли. Я часто наблюдал такие бои - с разминкой, притворной апатией и внезапными фейерверками убийственного красноречия. С отточенными формулировками на уровне Крылова и Лафонтена: "Волк и меченых берет..."


Великолепная пародия на такой словесный поединок есть в пелевинском "Дне бульдозериста", где вместо мата используются советские лозунги:
"- Как там у вас, на Самоварно-Матрешечном? Выполнит план ваш коллектив?
Иван чуть вздрогнул. Это был откровенный вызов и оскорбление. Но, сообразив, что химики вовсе не собираются затевать разборку, а просто хотят посостязаться с мастером языка, которому не обидно и проиграть, он успокоился. Валерка тоже понял, в чем дело, - давно привык.
- Выполняем помаленьку, - лениво ответил он. - А у вас как трудовая вахта? Какие новые почины к майским праздникам?
- Думаем пока, - ответил химик. - Хотим у вас в трудовом коллективе побывать, с передовиками посоветоваться. Главное ведь - мирное небо над головой, верно?
- Верно, - ответил Валерка. - Приходите, посоветуйтесь. Хотя ведь у вас и своих ветеранов немало, вон доска почета-то какая - в пять Стахановых твоего обмена опытом в отдельно взятой стране...
Кто-то тихо крякнул.
- Точно, есть у нас ветераны, - не сдавался химик, - да ведь у вас традиция соревнования глубже укоренилась, вон вымпелов-то сколько насобирали, ударники майские, в Рот-Фронт вам слабое звено и надстройку в базис!
"Хорошо, - отметил Иван, - а то уж больно он от нервов по-газетному начал..."
- Лучше бы о материальных стимулах думали, пять признаков твоей матери, чем чужие вымпела считать, в горн вам десять галстуков и количеством в качество, - дробной скороговоркой ответил Валерка, - тогда и хвалились бы встречным планом, чтоб вам каждому по труду через совет дружины и гипсового Павлика!
...
Химик несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, а потом уже как-то примирительно сказал:
- Хоть бы ты заткнулся, мать твою в город-сад под телегу.
- Ну так и отмирись от меня на три мая через Людвига Фейербаха и Клару Цеткин, - равнодушно ответил Валерка. Победа, как чувствовал Иван, не принесла ему особой радости. Это был не его уровень".


Меткое слово запоминается всегда – хочешь или не хочешь. Оно легко становится цитатой, mot. Раньше в любой компании можно было найти людей, готовых перебрасываться фразами из любимых книг и кинофильмов. До сих пор непонятно, как слово становилось цитатой. Сочетание смысла, интонации, момента, ассоциаций подделать невозможно. Кто-то скажет - как по металлу чеканит, а другой - будто кашу мажет. "Не отказался бы ты сейчас от горячего супчику да с потрошками?" – спрашивает Высоцкий, повторяет эту вкусную фразу и не пересаливает. Конкин-Шарапов пытается соответствовать, копирует даже интонацию, и все равно промахивается. Удивительно, что многие этого уже не замечают, и думают, будто быть Высоцким – это "драть глотку и тянуть согласные".

Речевые мелизмы подобны блужданиям Платона по Академии, пальцовке Пако де Лусии, скатерти на столе и слезе на графине с водкой, наконец. Неслучайно кулинарные излишества погибли вместе с излишествами языковыми. Лев Лосев в предисловии к "Русской кухне в изгнании" прямо указывает на эту связь: "Вульгарный утилитаризм базаровых и рахметовых, которые, подобно иным нашим современникам, не ели, а вводили в свои организмы белки и углеводы, совпал с периодом упадка в русской поэзии". Он же рассказывает со слов Мариэтты Шагинян, как дедушка "дедушки Ленина" съел жаркое из дворовой собачки, чтобы доказать одинаковую полезность любых животных белков. Что могло вырасти и выросло из такого утилитаризма, мы теперь знаем.

В январе умер мой старинный приятель. Мы давно не общались, и я знал лишь, что он жил на удивление нескладно. Единственное, что ему удавалось, это поговорки, частично собственного сочинения. На первый взгляд, в них не было смысла, но они – интонациями или даже этой нарочитой бессмысленностью как-то быстро очерчивали пространство, в котором вдруг мы все себя обнаруживали. Я бы не взялся пересказать то, что можно воспринять только на слух, если б не наткнулся на воспоминания человека, общавшегося с ДМ гораздо позже меня. Вот что он пишет:
"Когда-то в 2000 году, обсуждая жизненные перспективы нашего брата-историка, пытаясь меня с жаром в чем-то убедить (сейчас уже смутно могу припомнить в деталях суть разговора), он сказал такие слова: "Вот не стань сейчас меня - что останется, кроме двух дат на памятнике?"
Останется "белый кролик с карманными часами", "Папаня, не бросай меня в колодец!...", ... Так и не рассказанная "стремная история про желтый ковер", страшилка про красные сапожки: "Ну вот, мама, я и пришла!.."


Казалось бы – что в этих фразах, да и зачем они? А вот...
Конечно, это все разное - Шергин, Пелевин, ДМ. Очень разное. Но это Слово. Когда оно живо, оно и живет по-разному, а когда его нет - его нет.
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments