mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

И рассказать бы Гоголю...

Обсуждение качества вин меня всегда несколько смущали. Если надо напиться – есть водка, если нужен вкус – соки, чай и кофе. Если же хочется приобщиться к речевой традиции, в которой горечь и кислый запах называются букетом и ароматом, то зачем пить? Не пьем же мы на занятиях иностранными языками.
Один мой знакомый отвечал всем побрезговавшим его "Беломором": "тебе покурить или повы&%ываться?" и был прав. Если не можешь без табака – выкуришь что угодно, а если можешь – то и курить тебе незачем. Есть действие, а есть разговор о действии, его эстетике и философии. Потреблять образ себя, курящего, и пытаться свернуть "козью ножку" из остатков чудом найденной махры – разные вещи. Точно так же, сколько бы мы ни восхищались уличному мельканию длинных ножек, сколько бы ни вслушивались в стук каблучков, эротика все равно не изобрела ничего более дельного, чем пухлая блондинка.

Можно обчитаться работами о свойствах исторического времени и методологии науки – это нисколько не поможет в конкретном исследовании – так и останешься в рамках дискурса о процессе, не получая доступа к самому процессу.

Я уж не буду говорить о предпочтениях в пище. Трюфеля за несколько тысяч евро хороши именно своей ценой. Сигналы от вкусовых рецепторов уже не важны, если в мозгу капслоком пропечатано: "Я богат!". Нет уж! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует. Кстати, с фразой Собакевича у меня связана довольно забавная история, которой я, собственно говоря, и предпослал это вступление. Вскоре после Олимпиады в Москве появилась и быстро сошла на нет мода на домашний соус из помидоров с чесноком. Это была адская смесь, оба продукта крутили чуть не в пополаме. В ту пору мне приходилось ездить раз в неделю к репетитору по литературе, ВА, солидному грузину. Как-то раз, готовясь к занятию, я перечитывал Гоголя – тот самый кусок, не фрагмент, а именно кусок, где Чичиков обедает у Собакевича.

"Щи, моя душа, сегодня очень хороши! - сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подается к щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками".
Время было обеденное, что сильно обостряло мое литературное чувство. Задрожав, я стал листать страницы в поисках обеда у полицмейстера, и уже скоро раз за разом перечитывал найденное, начиная с "Собакевич давно заглядывал в дверь, наметив издали осетра, лежавшего в стороне на большом блюде" и вплоть до "отделавши осетра, Собакевич сел в кресла и уж более не ел, не пил, а только жмурил и хлопал глазами". Доходил до этого места и возвращался. Много позже оказалось, что так же действуют циклы в компьютерных программах.

Я тогда ел в основном картошку. Конечно, в советской Москве встречались также сосиски и даже котлеты, но я почему-то налегал на картошку, которую поглощал килограммами, а чистил с пулеметной скоростью. Мне даже нравилось лишать кожуры кучерявые корнеплоды – одним длинным движением, не отрывая ножа. Уверен, попади я в армию - был бы там на хорошем счету. И хотя жизнь сложилась иначе, уроки тех лет не прошли даром – даже сейчас при чистке я дал бы любому молодому фору в пять картофелин на десяток.

Два килограмма сварились быстрее, чем я об этом рассказываю. Картошка была размята, но Гоголь продолжал дразнить чувства, и я, не сдержавшись, залил получившееся блюдо помидорно-чесночной смесью. Желтый картофель, красный соус и петрушечно-зеленый Гоголь. Это было красиво. До выхода оставалось два часа, и я рассчитал, что чеснок, в отличие от Гоголя, успеет выветриться.

Составы метро при Андропове ходили в середине дня полупустыми, а мой вагон через пару станций и вовсе опустел, поэтому мне не удалось проверить, остался ли запах. Высадившись на Белорусской, я выкурил две сигареты: простую и контрольную. Теперь уж чесночный дух был убит наверняка. По крайне мере, я его не чувствовал.

Дверь открыла жена ВА. Обычно мы перекидывались парой слов, но в тот день она была занята какими-то домашними делами. Пока я разувался, НМ тщательно опрыскивала стены коридора каким-то средством. Я не стал ее отвлекать и не мешкая прошел к репетитору. Тут надо сказать, что как человек солидный и довольно большой начальник он считал обучение литературе чем-то не вполне соответствующим масштабу своей личности, поэтому значительную часть времени посвящал наставлениям общего плана.
Наставления последовали немедленно и не прекращались до конца занятия. Это была изощренная моральная пытка: потомственный кавказский интеллигент ВА знал толк в таких вещах. Достаточно сказать, что я потом два года бегал от чеснока, как трансильванский вампир. Всякий раз, объяснившись, поклявшись и получив прощение, я переводил дух, но минут через пять коварный ВА наносил новый удар.

Все это неназойливо переплеталось с темой занятия, благо она способствовала: "Образ народа в поэме Гоголя". Вообще знакомство с ВА, с моим следующим учителем – несравненным Львом Соболевым, и с многими другими представителями той же науки убедило меня, что искусство филолога состоит в умении изящно растоптать оппонента, используя сокровищницу мировой литературы.

Но все плохое рано или поздно кончается. Урок завершался, и когда я под занавес сообщил, что Чичиков не любил народ, поскольку при приближении слуги закладывал в нос гвоздичку, ВА шумно вздохнул и отпустил меня домой.
Tags: Разные истории
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 68 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →