mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Category:

О фене и Демосфене

Один довольно известный политик в недавнем интервью заметил, что ответил бы на некий вопрос по-разному как юрист и как гражданин. Если бы он добавил еще "как человек", то получилось бы точное указание на вершины треугольника, в котором спокон веков мечется правосознание.

Можно смело сказать, что устройство правовой системы незаслуженно считается малоинтересной темой. Эта система является ни чем иным, как прикладной философией, переносом в практическую плоскость наших представления о добре и зле, справедливости, правильности, закономерности и случайности.

Человеческая, гражданская и юридическая справедливость – очень разные вещи. Традиционная этика и текущая политическая конъюнктура постоянно оформляют и переоформляют правовую систему, но несовершенство остается "родовой травмой" этой системы. Дело не в "судебных ошибках" и "плохих законах" – самое идеальное законодательство остается лишь формальной системой, неспособной к адекватному описанию действительности. Правовая система представляет собой набор инструкций для защиты справедливости, но беда в том, что алгоритма для надежного отделения хорошего от дурного не существует.

Характерно, что в Древней Греции судьи с предубеждением относились к людям, слишком хорошо знающим законы, поскольку считалось, что с помощью буквы закона можно затемнить суть дела (см. например Т.В. Кудрявцева. Карать или миловать: чем руководствовались афинские дикасты, вынося приговор // Studia historica VII. М., 2007). Опасения, что справедливость пострадает от вмешательства в судебный процесс профессионалов, отмечены и в Риме, где был даже принят Цинциев закон, запрещающий брать плату за защиту в суде. Впрочем, нишу, оберегаемую от юридической аргументации, заняли демосфены и цицероны – специалисты по риторике, так что судебная практика нисколько не выиграла, хотя мировая культура существенно обогатилась.

Определенное недоверие к закону вынуждена сохранять и современная юридическая система. Так статья 17 УПК РФ гласит: 1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.
2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Из всего этого следует важнейший практический вопрос: насколько точно право вообще и те или иные правовые системы в частности способны отделять добро от зла? Ни одна из точек в человеческо-юридически-гражданском треугольнике не обладает в этом смысле приоритетом. Например, нет строгих доказательств меньшей справедливости системы негосударственных судов (кровная месть, суды Линча и т.п.), хотя их несоответствие юридической норме и гражданская опасность очевидны.

Разумеется, это относится и к частным формам государственного судебного процесса. Так судья, напутствуемый адвокатом и прокурором, идет к истине очевидно дольше, чем без них, но вовсе не очевидно, что подходит к ней ближе.

В этом плане представляют теоретический (подчеркну – теоретический) интерес так называемые воровские правилки. Формально это не расправа, а именно разбирательство. Это не шутка – воры гораздо больше заинтересованы в поддержании строгого порядка на своей территории, чем прокуратура, Минюст и МВД – на своей.

Строго говоря, тюремное правосудие имеет внешние черты сословности. Оно по-разному относится к "ворам", "порядочным арестантам", "гадам" и всякого рода "обиженным", к тому же оперирует двумя "кодексами" – "людским" (обязателен для всех) и "воровским" (для избранных). Но это членение отражает всю "кредитную историю" арестанта, т.е. то, для чего государственное правосудие знает лишь такие категории как "судимость", "рецидив" и совсем уж формальные "характеристики" с места работы и жительства.

В тюремных разбирательствах есть свидетели, решение может приниматься индивидуально и коллегиально. Важнейшее отличие от государственной системы состоит в примате человеческого принципа над юридическим, что выражается, в частности, в отсутствии таких понятий как преступление против правосудия и государства. Это обстоятельство минимизирует оторванность таких разбирательств от общепонятных оценок и соображений, чем так грешит официальная судебная система. Известно, что при наличии формальных доказательств вины государственный судья выносит обвинительный приговор, даже если убежден в невиновности подсудимого – иначе ему придется обосновывать законность своего решения перед надзорными органами. "Правилки" же максимально эффективно отсекают такие ситуации. В крайнем случае с человека с незапятнанной репутацией могут "спросить по-братски", тогда как с человека дурного спросят "как с гада".

Простота "воровского судопроизводства" уравнивает в правах всех участников процесса – обвинителя, обвиняемого, свидетелей (их называют "очевидцами"). Если государственный суд практически не преследует лжесвидетелей – из-за очевидной технической сложности доказательств, то в "правилках" аналогичный механизм действует с потрясающей эффективностью. От заявителя требуют "обосновать предъяву", у другой стороны спрашивают: "ответить сможешь?". Само расследование начинается только после этого, но чаще всего оно даже и не начинается, поскольку обе стороны прекрасно понимают, чем им грозит блеф и предпочитают урегулировать конфликт до решающей стадии.

Принцип равенства проявляется также в том, что "воровской" судебный процесс не выделяет из понятия "справедливость" такую категорию как права личности, поэтому он не обременен оговорками, позволяющими обвиняемому дистанцироваться от процесса поиска истины (право молчать, право не свидетельствовать против себя и т.п.). "Ножницы" между наказанием сознавшегося и запирающегося гораздо больше, чем в государственном суде.

Однако при этом обвиняемый пользуется теми же правами, что и обвинитель. Процесс носит соревновательный характер, а следствие вовсе не находится на стороне обвинения, как это обычно бывает на воле.

Разумеется, "тюремное правосудие" не образец для копирования. Да и как его скопируешь? Но в теоретическом плане подумать есть о чем.

Кстати, для закрепления материала неплохо подходит стихотворение Фимы Жиганца (даю ссылку, так как там есть словарик). В этом стихотворении говорится о воровском суде, который неизбежно настигнет козлов, сгубивших своими шнягами правильного пацана Саню Африканца, щипача лиры по жизни:

Урыли честного жигана
И форшманули пацана,
Маслина в пузо из нагана,
Макитра набок - и хана!
Не вынесла душа напряга,
Гнилых базаров и понтов.
Конкретно кипишнул бродяга,
Попёр, как трактор... и готов!
Готов!.. не войте по баракам,
Нишкните и заткните пасть;
Теперь хоть боком встань, хоть раком, -
Легла ему дурная масть!
Не вы ли, гниды, беса гнали,
И по приколу, на дурняк
Всей вашей шоблою толкали
На уркагана порожняк?
Куражьтесь, лыбьтесь, как параша, -
Не снёс наездов честный вор!
Пропал козырный парень Саша,
Усох босяк, как мухомор!

Мокрушник не забздел, короста,
Как это свойственно лохАм:
Он был по жизни отморозком
И зря волыной не махал.
А хуль ему?.. дешёвый фраер,
Залётный, как его кенты,
Он лихо колотил понты,
Лукал за фартом в нашем крае.
Он парафинил всё подряд,
Хлебалом щёлкая поганым;
Грозился посшибать рога нам,
Не догонял тупым калганом,
Куда он ветки тянет, гад!
.....

Но есть ещё, козлы, правилка воровская,
За всё, как с гадов, спросят с вас.
Там башли и отмазы не канают,
Там вашу вшивость выкупят на раз!
Вы не отмашетесь ни боталом, ни пушкой;
Воры порвут вас по кускам,
И вы своей поганой красной юшкой
Ответите за Саню-босяка!
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 97 comments