mike67 (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mike67) wrote,@ 2007-01-17 23:57:00 |
|
Сегодня умер Андрей Якушев, муж моей сестры, старший советник МИД России. На несколько лет старше меня. Какая-то редкая легочная болезнь. Не курил никогда...
Андрей был германистом, знал, кажется, четыре языка, много раз мелькал в кадре с Путиным – переводил ему с немецкого, что было особенно непросто, учитывая дрезденское прошлое президента.
Работал в эстонском и германском посольствах. Подготовленные им документы комиссия из МИД признавала образцовыми.
Этикет знал досконально. Принимал гостей всегда в галстуке, успевал пообщаться с каждым. Вежливо выслушивал даже меня, на что способны немногие. Потом я узнал, что, приглашая гостей, он заранее продумывал план беседы с учетом их интересов.
Впрочем, видел я Андрея редко, он подолгу сидел на работе, иногда и в выходные дни. Именно в министерстве, нигде не подрабатывал. Последние годы в МИД постоянно не хватало людей, приходилось пахать за двоих. Халтуру он не переносил на дух, огорчался, что молодые сотрудники стараются все сделать попроще и побыстрее.
В наше коррумпированное время государственные интересы для него были превыше всего. Несколько лет назад в Эстонии он пролежал месяц в больнице после того как его сильно избили на улице. Скандал замяли в обмен на какие-то уступки с эстонской стороны. Леннарт Мери, тогдашний президент, звонил Андрею с извинениями. Говорят, Таллин ценил его как единственного сотрудника посольства владеющего эстонским. Жена пыталась узнать, кто его бил, хотя бы на каком языке говорили нападавшие. Андрей ответил: "Я им сказал, что ничего не помню". Она больше не спрашивала. "Сказал им" – значит сказал всем: полиции, семье и знакомым, точка.
Семья очень хотела, чтобы он ушел со службы – с его квалификацией найти работу было бы легко. Но он не хотел об этом даже слышать. А сотрудники тем временем уходили: кто в коммерцию, кто в мир иной. Андрей рассказывал, как часто в вестибюле стали появляться портреты сорокалетних в траурной рамке.
Платили ему 8 тысяч рублей. Это со всеми надбавками: за языки, за секретность. Базовая ставка – 2,5 тысячи.
Та самая управленческая элита, которая, по словамsalery исчезла в России после 17 года.
Андрей был германистом, знал, кажется, четыре языка, много раз мелькал в кадре с Путиным – переводил ему с немецкого, что было особенно непросто, учитывая дрезденское прошлое президента.
Работал в эстонском и германском посольствах. Подготовленные им документы комиссия из МИД признавала образцовыми.
Этикет знал досконально. Принимал гостей всегда в галстуке, успевал пообщаться с каждым. Вежливо выслушивал даже меня, на что способны немногие. Потом я узнал, что, приглашая гостей, он заранее продумывал план беседы с учетом их интересов.
Впрочем, видел я Андрея редко, он подолгу сидел на работе, иногда и в выходные дни. Именно в министерстве, нигде не подрабатывал. Последние годы в МИД постоянно не хватало людей, приходилось пахать за двоих. Халтуру он не переносил на дух, огорчался, что молодые сотрудники стараются все сделать попроще и побыстрее.
В наше коррумпированное время государственные интересы для него были превыше всего. Несколько лет назад в Эстонии он пролежал месяц в больнице после того как его сильно избили на улице. Скандал замяли в обмен на какие-то уступки с эстонской стороны. Леннарт Мери, тогдашний президент, звонил Андрею с извинениями. Говорят, Таллин ценил его как единственного сотрудника посольства владеющего эстонским. Жена пыталась узнать, кто его бил, хотя бы на каком языке говорили нападавшие. Андрей ответил: "Я им сказал, что ничего не помню". Она больше не спрашивала. "Сказал им" – значит сказал всем: полиции, семье и знакомым, точка.
Семья очень хотела, чтобы он ушел со службы – с его квалификацией найти работу было бы легко. Но он не хотел об этом даже слышать. А сотрудники тем временем уходили: кто в коммерцию, кто в мир иной. Андрей рассказывал, как часто в вестибюле стали появляться портреты сорокалетних в траурной рамке.
Платили ему 8 тысяч рублей. Это со всеми надбавками: за языки, за секретность. Базовая ставка – 2,5 тысячи.
Та самая управленческая элита, которая, по словам
salery исчезла в России после 17 года.
