mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Господа, разбейте хоть пару стекол

Таджикская железная дорога потребует от российской стороны возместить ущерб за нападение на поезд "Москва—Душанбе", совершенное под Воронежем ночью 26 октября. Хулиганы разбили 20 стекол (в десять раз перевыполнив ориентированный между прочим именно на антимигрантские коллизии совет Бродского: "Все утирается ясный сокол. Господа, разбейте хоть пару стекол!"), кроме того оскорбляли пассажиров по национальному признаку и нецензурно выражались.

Как мы знаем, преступление не имеет национальности, если, например, речь идет о рабстве на дагестанских кирпичных заводах или же о бригадах смуглолицых уличных позолотиручек, но в данном исключительном случае благодаря официальному представителю посольства Таджикистана в России удалось установить, что в нападении на поезд участвовали 20 человек славянской внешности.

Теперь Россия должна ответить за нападение на торгового партнера, а заодно начать как-то лучше следить за лицами славянской внешности – если не на учет их ставить, то хотя бы документы спрашивать почаще, что ли...

Я не оправдываю напавших на поезд хулиганов, но предъявление России своего рода иска в отношении "лиц славянской внешности" создает очень нехороший прецедент. Истец, в данном случае – Таджикистан, явно рассчитывает на то, что деловой партнер решит проблему с "лицами славянской внешности". Душанбе в разговоре с Кремлем говорит о славянах в третьем лице, нисколько не стесняясь фоновым присутствием славян на всем подконтрольном своему собеседнику пространстве. Так какой-нибудь наркобарон из Колумбии ни на миг не усомнится, удобно ли жаловаться оптовому покупателю-сицилийцу, если жители итальянского квартала вдруг станут препятствовать поставкам героина. Неудобно штаны через голову надевать, а бизнес есть бизнес.

Антимигрантские настроения vs миграционные риски
Неприязненные отношения между людьми и ксенофобия в частности – это большая нравственная проблема, которая, как ни верти, противостоит заповеди возлюбить ближнего, однако сейчас я не стану заострять на этом внимания, чтобы не уходить от рассмотрения специфического для России социального феномена. Проблемы, связанные с антимигрантскими настроениями, необходимо рассматривать, но при этом сама проблема должна быть сформулирована корректно: от пустых причитаний о росте ксенофобии и уж тем более о "русском фашизме" никакой ясности не будет. Надо четко понять, что антимигрантские настроения в обществе и миграционные риски для приезжающих в Россию – это два не зависящих друг от друга фактора. Одно с другим не связано. Так, например, Путин очень любит иностранные инвестиции, а капитал из России бежит. Или наоборот: россияне не любят мигрантов, а те едут и едут.

Неприязнь российского общества к мигрантам не становится фактором риска для мигрантов. Они не к нам едут, а к Путину и его присным. Кассирша-узбечка в московском супермаркете тоже ничего хорошего не думает о покупателях, но кому это мешает ходить за покупками! Мы же не к ней идем, а в магазин. Цены устанавливает не кассирша, она только обслуживает покупателей, а если станет выступать, то разбираться мы станем не с ней, а с ее нанимателем.

В нормальной стране, политическая система которой позволяет гражданскому обществу защищать свои права, индекс антимигрантских настроений очень важен, но вряд ли кто-то всерьез считает Россию такой развитой и уважающей собственных граждан страной. По этой причине мигрантам в России по большому счету безразлично, что о них думают коренные жители. В российской ситуации для мигрантов и нацменьшинств (применительно к России следует говорить, скорее, не о нацменьшинствах, а о специфической внутренней миграции из южных регионов, которые de iure считаются российскими, но не ощущаются таковыми как внутри самих этих регионов, так и вне их) по-настоящему важен лишь показатель рисков их нахождения в стране. Этот показатель настолько низок, что риском можно вовсе пренебречь. Высоким риск становится тогда, когда нацменьшинства начинают продавать свое жилье по ценам ниже рыночных и уезжать из страны – как уезжали русские из того же Таджикистана, не говоря уже о Грозном. Возможна ситуация, как в Прибалтике, где притеснение нацменьшинств компенсируются высоким уровнем жизни и благами евроинтеграции. Эта компенсация не мешает русским, евреям или татарам в Риге или Таллине ругать местные власти за плохое отношение к инородцам, но она не дает массово развиваться мыслям о бегстве из страны. В России же сложилась модель третьего, довольно редкого, если не уникального, в мировой практике типа: нацменьшинства не только не бегут из страны, в которой чувствуют себя притесняемыми, но едут в нее нескончаемым потоком.

Ложное, но стойкое ощущение неполноправности возникает у мигрантов из-за плохого отношения со стороны местного населения, однако российская власть выступает эффективным гарантом безопасности мигрантов и их стабильного дохода в России. При этом та же российская власть последние двадцать лет последовательно стремится избавиться от каких-либо гарантий в отношении коренного населения, то есть, проще говоря, в отношении тех, кто не приехал зарабатывать деньги, сотрудничая с государственной властью в ее мегапроекте по отмыванию денег, а имеет наглость жить в стране всего лишь по праву рождения. Сейчас уже власть даже не считает нужным маскировать эти свои корыстные устремления. Начавшееся в эти месяцы распиливание Академии наук, чей годовой бюджет не превышает месячного дохода московского чиновничества от перекрашивания дворовых оградок руками пассажиров поезда "Душанбе–Москва", – яркий пример того, на каком месте в шкале российских государственных ценностей стоят интересы российских граждан.

Два правила российской социальной политики
В своей социальной политике Кремль руководствуется двумя правилами. Согласно первому, российские граждане – это статья расхода, мигранты – статья дохода. Второе правило: государство ориентирует социальную политику не на граждан, а на избирателей. То есть все выплаты гражданам направлены на обеспечение их лояльности, а не на стратегические интересы нации. Отсюда и отсутствие в государственной идеологии представления не то что о титульной нации, но даже об исторически сложившемся государствообразующем ядре, отсутствие представлений о каких-либо интересах культурной общности, сформировавшейся на основе советского среднего класса ("инженеры, читавшие Достоевского"). Граждане России не только не существуют de facto как субъект права, но и вообще вынесены за пределы правовых отношений. Население подкармливают с прицелом на очередные выборы – на этом заканчиваются не только обязательства государства перед "гражданами", но и вообще какой-либо интерес властей страны к ее жителям. Живут и хрен с ними.

Материть таджиков и бить стекла, конечно, нехорошо, но, положа руку на сердце, материальный и моральный ущерб от инцидента под Воронежем не стоит и выеденного яйца. По-настоящему опасно то, что битье стекло, ругань и насилие – это единственный формат, который Россия оставила "лицам славянской внешности" для выражения их политической позиции. Все официальные каналы для народовластия – хоть демократического, хоть в каких-то формах меритократии (эта оговорка важна из-за распространенных опасений, что демократически избранным президентом станет выдвиженец фанатов "Спартака", например) в России закрыты. Народу остается только совершенствоваться в переворачивании машин, битье стекол и других насильственных действиях. Скорее всего, именно этим он и займется.
Tags: Рассуждения
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments