mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Родословная Мелеховых (к вопросу об авторстве "Тихого Дона")

Для исследования авторства "Тихого Дона" особую ценность имеют встречающиеся в романе фрагменты текста, заведомо принадлежащие перу Шолохова. Их можно уверенно выделить только в случаях, когда точно известен протограф для того или иного фрагмента. Сравнивая протограф с итоговым текстом, мы можем досконально рассмотреть, как работал Шолохов, получить объективные данные об используемых им приемах и уровне его литературного мастерства.

Надежно выделяемые образцы можно разбить на две группы: 1) фрагменты, протографом которых были опубликованные в России и за рубежом мемуары участников гражданской войны и 2) внесенная рукой Шолохова правка в первоначальный текст рукописи (принадлежность которого Шолохову многими ставится под сомнение).
Не претендуя на полноту изложения, разберем яркий пример из второй группы, а именно – родословную Мелеховых, один из самых известных фрагментов "Тихого Дона" (см. Приложение). Напомним, что в черновом варианте рукописи первой части ТД (от первой части сохранился еще фрагмент первого беловика и целиком второй беловик) Григорий Мелехов был не внуком, а праправнуком Прокофия и привезенной им на Дон пленной турчанки. Родословная Мелеховых тогда выглядела так:

1) Прокофий Пантелеевич Мелехов + турчанка
2) Пантелей Прокофьевич +безымянная "казачка, дочь соседа"
3) Семен (Андрей) Пантелеевич + ?
4) Иван Семенович (Андреевич) + Василиса Ильинична
5) Петро + Дарья, Григорий, Дуняшка.
6) Ребенок Петра и Дарьи.

Ближе к концу черновика первой части Шолохов по каким-то невыясненным причинам решил выкинуть третье и четвертое поколение Мелеховых, сделав тем самым Петра, Григория и Дуняшку из правнуков детьми Пантелея Прокофьевича. Исправления были внесены самым простым из возможных способов: уже в первом беловике по всему тексту Иван Семенович переименовывается в Пантелея Прокофьевича. Однако в черновой рукописи был небольшой, на полстранички, фрагмент, в котором рассказывалась собственно родословная, при этом Пантелей с Иваном упоминались вместе. Этот фрагмент, разумеется, не мог быть исправлен механической заменой ИС на ПП, поэтому Шолохов был вынужден подвергнуть его серьезной переработке. Отметим, что густота первичной правки (сделанной в процессе написания черновика), а также вторичной и третичной (при переходе к первому и второму беловикам) в этом фрагменте во много раз превышает среднюю интенсивность шолоховской редактуры и, возможно, самая высокая для рукописей первых частей ТД. Следовательно, мы можем считать правку фрагмента с родословной Мелеховых образцом такой работы, которую Шолохов делал с приложением максимума сил и писательского мастерства.

Рассматриваемый фрагмент (см. фото) написан черными чернилами. В дальнейшем при текстовом воспроизведении рукописи мы заключаем в квадратные скобки [вычеркнутый текст], в угловые – <вставленный>. Кроме того, есть две важные особенности рукописного фрагмента, которые мы не можем отразить при текстовом воспроизведении. Первая особенность состоит в том, что текст от начала главы 2.< A > до конца страницы вычеркнут синим карандашом – построчно и крест-накрест. Несмотря на то, что текст был вычеркнут, Шолохов частично использует его при составлении беловика. Вторая особенность рукописи, которую мы не смогли отобразить в тексте, состоит в том, что один фрагмент описания внешности Ивана Семеновича заключен в проставленные красным карандашом квадратные скобки. Этот фрагмент описания Шолохов перенесет в беловике в описание внешности Григория. Решение это Шолохов принял, видимо, сразу во время написания черновика, так как описание внешности Григория в черновике обрывается на словах "вылитый отец тот-же", причем "тот-же" взято в такие же проставленные красным карандашом квадратные скобки, в которые помещен расположенный несколькими строками выше фрагмент описания ИС.

87.16 КБ

Динамическая транскрипция фрагмента
Пантелей рос [черным] смуглым до черноты, красивым парнишкой. Схож был на мать, лицом и тонкой подбористой фигурой. Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в станице <горбоносые глазастые> Мелеховы, а по улишному – турки.
2. < A >
Мелеховские бабы [<как-то>] мало родили казаков, все больше девок. Потому, как был [на краю] в станице один двор Мелеховых, так и остался. Еще Пантелей прирезал к усадьбе [д] с полдесятины <станичной> земли, [под] [и] а к нашему времени совсем изменил обличье мелеховский двор: вместо обветшалых дедовских сараишков построил теперешний хозяин — Иван Мелехов [осанистые], новые, на старом фундаменте, [срубил] <поставил> осанистый восьмистенный дом, покрыл железом, покрасил <медянкой>, срубил новые амбары; [ливады и фруктовый сад [саженные] [<разрослись>] возле дома буйно]; и по хозяйскому заказу вырезал кровельщик из обрезков жести двух невиданной формы петухов [и] укрепил <их> на крышах амбаров. Это вовсе придало двору вид зажиточный и самодовольный. Точно таких вот самоуверенных жестяных петухов видал Иван [Андреевич] <Семенович> Мелехов проезжая со станицы мимо какой-то помещичьей экономии. Сам [старик] <хозяин> Иван [Андреевич] <Семенович> пошел в [дедову родню] <Мелеховых>: [был он] сухой в кости, складный вороной масти старик. [[Видно от деда унаследовал] <хищный> [вислый <по>-скопчиному] нос, острые [узлы] <бугры> скул [обтянутых шафранной с румянцем кожей], в чуть косых прорезях глаза, черные наглые и дикие] [<глаза>]. Был он хром на левую ногу (в молодости ушиб жеребец), носил в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу, в гневе доходил до беспамятства (...)

Григорий <ходивший в парнях> был на три года его моложе, но ростом больше на полголовы, вылитый отец [тот-же] дочь <Дуняшка> (...)

***


Композиция приведенного отрывка из черновой рукописи хорошо продумана. Автор (либо Шолохов либо тот, чей протограф лег в основу шолоховской черновой рукописи) размещает на компактном пространстве много важных для дальнейшего повествования сведений:
– Турецкая ветвь Мелеховых обладает хорошо различимыми чертами внешности и хорошо известна станичникам.
– Турецкая ветвь Мелеховых проживает в одном дворе, у них мало родственников.
– Несколько поколений Мелеховых превратили небольшое наследство казака Прокофия, наспех отделенного от отца, в зажиточное хозяйство.
– Отец Петра и Григория обладает родовыми признаками "турецкой ветви" и яркой индивидуальной особенностью (хромота).
– Описание младших Мелеховых.

Многое можно сказать о неслучайности всех этих характеристик и малозаметных черточек.

Из прадедов в отцы
Шолохов, сокращая родословную, не решился перестроить архитектонику отрывка с родословной и просто "стянул" Пантелея Прокофьевича и Ивана Семеновича в один образ, в результате чего получил схему: ПП – хозяйство Мелеховых – ПП – младшие Мелеховы, которая предполагает в качестве главного героя романа не Григория, а его отца. Неготовность Шолохова к коренной переработке отрывка породила и ряд других проблем.

Решив сократить родословную, Шолохов первым делом вычеркивает весь фрагмент про родившихся после ПП (с открывающих главу 2. < А > слов "Мелеховские бабы мало родили казаков" и до конца страницы). Самого ПП он при этом переводит из прадедов в отцы Петра и Григория, почти ничего не поменяв в описании ПП:

Таблица 1
Черновая рукопись Первая беловая рукопись
Пантелей рос [черным] смуглым до черноты, красивым парнишкой. Схож был на мать, лицом и тонкой подбористой фигурой. Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в станице <горбоносые глазастые> Мелеховы, а по улишному – турки. Пантелей рос исчерна-оливковым смуглым парнишкой, схож был на мать, лицом и тонкой подбористой фигурой. Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в хуторе горбоносые, диковато-красивые казаки Мелеховы, а по улишному – турки.


Из-за нежелания Шолохова внимательно просмотреть состоящее из четырех предложений описание ПП, в беловые версии переносятся две неуместные для новой, сокращенной родословной фразы:
"Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в хуторе горбоносые, диковато-красивые казаки Мелеховы, а по улишному – турки".

Первая из них плоха потому, что предполагает обилие родственников Ильиничны в тексте. На деле же мы видим в романе только ее двоюродную сестру Василису, родного или двоюродного брата Илью Ожогина (он назван дядей Григория по материнской линии) и, возможно, Максима Богатырева, представившегося дедом Григория (понятно, что отцом Ильиничны он быть не может). При этом все они встречаются только в контексте свадьбы и похорон. Из живущих по соседству родственников Мелеховых регулярно фигурирует в романе только Аникей – троюродный брат Григория. В отличие от "беловых версий", черновик учитывает опасность подобных сюжетных коллизий. Например, вычеркнутая фраза черновика "Мелеховские бабы мало родили казаков" как раз и была направлена на ограничение мелеховской родни в романе. При сокращении родословной на два поколения возникает и другая проблема: Мелеховы живут в доме Прокофия, а куда делся находившийся в той же станице дом его отца, в котором провел первые годы жизни Пантелей? Почему Пантелей его не унаследовал? Почему старики – дед Гришака и генерал Листницкий – из всех старших Мелеховых знают только Пантелея и Прокофия? Отметим, что черновик не предполагает всех этих несостыковок: они возникают только в беловике и только по причине автоматического переноса Шолоховым каких-то фрагментов черновика на несвойственное им место.

Если первая из перенесенных в беловик фраз просто неудачна, то вторая совершенно неприемлема. Сказать: "с тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в хуторе горбоносые, диковато-красивые казаки Мелеховы, а по улишному – турки" можно было про три прошедших поколения, но никак не про одно. Копи-паст оказывается неудачным.

Старый дом и петухи из жести
Далее Шолохов вернулся к вычеркнутому синим карандашом фрагменту и переписал его таким образом, чтобы организатором всех хозяйственных работ на мелеховском дворе, проведенных несколькими поколениями хозяев, оказался ПП (см. Таблицу 2). Это один из очень немногих фрагментов рукописи ТД, редактируя которые Шолохов по объективным причинам не мог ограничиться методами копи-паста и рерайта. В результате заново написанный текст сводится всего к одной фразе: "Похоронив отца, въелся Пантелей в хозяйство: заново покрыл дом, прирезал к усадьбе с полдесятины гулевой земли, выстроил новые сараи и амбар <под жестью>". Объясненное в черновике наличие в станице единственного двора Мелеховых (тогда как еще ПП в детстве застал два) Шолохов не объясняет, хотя после проведенного им "стяжения" трех поколений в одно проблема стала более ощутимой. Попутно Шолохов лишает Мелеховых восьмистенного дома, решив, видимо, что построенный отцом ПП дом еще рано перестраивать. Отметим, что большой дом был мечтой большинства казаков. В "Офицерше" Ф.Крюкова старый казак, ожидая возвращения со службы получившего офицерский чин сына, мечтает: "Вот когда наш офицер придет, вот разделаем колышки!.. Первым долгом дом перестановим... скруглим!, под железо сделаем... Четыре теплых...". Построенный Прокофием второпях дом для жены-турчанки вряд ли был просторным, однако по Шолохову получается, что там и через несколько десятков лет ютятся зажиточные Мелеховы.

Покончив с уместившейся в одну фразу переработкой фрагмента, описывающего постройки во дворе Мелеховых, Шолохов вновь возвращается к методу копирования и рерайта и переносит в беловой вариант рассказ о вырезанных из жести петухах, не заметив, что два петуха с двух амбаров Ивана Семеновича переставляются на один амбар Пантелея Прокофьевича.


Таблица 2
Черновая рукопись Первая беловая рукопись
Мелеховские бабы [<как-то>] мало родили казаков, все больше девок. Потому, как был [на краю] в станице один двор Мелеховых, так и остался. Еще Пантелей прирезал к усадьбе [д] с полдесятины <станичной> земли, [под] [и] а к нашему времени совсем изменил обличье мелеховский двор: вместо обветшалых дедовских сараишков построил теперешний хозяин — Иван Мелехов [осанистые], новые, на старом фундаменте, [срубил] <поставил> осанистый восьмистенный дом, покрыл железом, покрасил <медянкой>, срубил новые амбары; [ливады и фруктовый сад [саженные] [<разрослись>] возле дома буйно]; и по хозяйскому заказу вырезал кровельщик из обрезков жести двух невиданной формы петухов [и] укрепил <их> на крышах амбаров. Это вовсе придало двору вид зажиточный и самодовольный. Точно таких вот самоуверенных жестяных петухов видал Иван [Андреевич] <Семенович> Мелехов проезжая со станицы мимо какой-то помещичьей экономии. Похоронив отца, въелся Пантелей в хозяйство: заново покрыл дом, прирезал к усадьбе с полдесятины гулевой земли, выстроил новые сараи и амбар <под жестью>. Кровельщик по хозяйскому заказу вырезал из обрезков пару жестяных петухов, укрепил их на крыше амбара. Веселили они мелеховский баз, беспечным своим видом придавая и ему <вид> самодовольный и зажиточный.


Проблемы роста
Последним этапом в переделке фрагмента со "старой" родословной стал перенос на Григория описания внешности Ивана Семеновича (см. Таблицу 3). Как мы уже сказали, Шолохов еще в черновой рукописи взял в квадратные скобки предназначенный к переносу фрагмент этого описания и наметил такими же скобками место, куда он будет перенесен. По смыслу такой перенос вполне допустим, поскольку внешнее сходство отца и сына позволяет, констатировав это сходство, ограничиться описанием одного из двух родственников. Однако и здесь Шолохов допустил грубую ошибку. Если в черновике слова "вылитый отец" завершали описание Григория, то в беловиках фраза "Григорий в отца попер" стоит непосредственно перед указанием "на полголовы выше брата". Из этого неизбежно следует, что отец Григория был высоким, тогда как по тексту романа он "на добрую четверть" ниже жены.

Такая же ошибка допущена и в описании Петра. В черновике сказано: "старший женатый сын Петро походил на мать: русый, курчавый, маленького роста" из чего вовсе не следует, что мать была низкорослой, но уже в первом беловике расшифровка сходства с матерью начинается с указания на рост ("Петро выродился в мать: небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос").


Таблица 3
Черновая рукопись Первая беловая рукопись
Иван [Андреевич] <Семенович> пошел в [дедову родню] <Мелеховых>: [был он] сухой в кости, складный вороной масти старик. [Видно от деда унаследовал] <хищный> [вислый <по>-скопчиному] нос, острые [узлы] <бугры> скул [обтянутых шафранной с румянцем кожей], в чуть косых прорезях глаза, черные наглые и дикие [<глаза>]. Был он хром на левую ногу (в молодости ушиб жеребец), носил в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу, в гневе доходил до беспамятства (...)
Старший женатый сын Петро походил на мать: русый, курчавый, маленького роста, другой Григорий <ходивший в парнях> был на три года его моложе, но ростом больше на полголовы, вылитый отец [тот-же] (...)
Старший, уже женатый, сын его Петро выродился в мать: небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый; а младший [его на три года] Григорий в отца попер: на полголовы выше Петра, на три года младше, такой же как у бати вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях [и синеватые] подсиненые белки горячих глаз, острые углы обтянутых коричневой кожей скул. Так-же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было у [д]обоих общее, звероватое.


Проведенный анализ показывает, что при переделывании небольшого по объему (примерно половина машинописной страницы) текста черновика Шолохов допускает несколько грубых ошибок, которых не было в черновике. Перечислим эти ошибки:
1) указание на то, что Ильинична – дочь соседей Мелеховых;
2) указание на несколько поколений, прошедших с рождения первого "турецкого" Мелехова, хотя он оказался в итоге не прадедом, а отцом главного героя;
3) исчезновение объяснения, почему в станице (хуторе) всего один двор Мелеховых (на памяти одного из главных действующих лиц было два двора);
4) помещение зажиточной семьи Мелеховых в дом, наскоро выстроенный их дедом на отшибе;
5) расположение двух жестяных петухов на одном амбаре;
6) противоречащие тексту романа данные о росте Пантелея и Василисы Мелеховых.

Все эти ошибки свидетельствуют, во-первых, о непонимании Шолоховым композиции переделываемого фрагмента и связи сообщаемых в нем сведений с текстом романа, во-вторых, о незнакомстве (или крайне слабом знакомстве) Шолохова с литературными приемами, превосходящими по уровню сложности примитивный копи-паст и рерайт, в-третьих, о неспособности Шолохова кардинально переработать даже небольшой текст.

Нельзя сказать, что Шолохов не пытался более основательно переделать родословную Мелеховых или ее часть. На полях той же страницы, на которой заканчивается "родословная", Шолохов записал: "[На сорок] [в 48] 12. – [48] [19] [На 48-м году женил Пант.] [Перевалило Пант. Прок. за]с[Подступало П. Пр. под] пятьдесят лет, когда женил старшего сына Петра. За тридцать лет помимо косяка лошадей и трех пар быков женил П.Пр. двух сыновей и дочь. Старшего Петра женил, младший Григорий [коха] ходил в парнях, а Дуняшка встречала 12 весну". Однако Шолохов не справился с созданием принципиально новой композиции "родословной" и в итоге обратился к копи-пасту и рерайту.

При этом ошибки Шолохова нельзя списать на недостаток усердия. Так Пантелей, повинуясь перу Шолохова, рос сначала "черным", потом "смуглым до черноты, красивым парнишкой", затем "исчерна-оливковым смуглым парнишкой" и наконец – "исчерна-смуглым, бедовым". Однако находящееся по соседству утверждение: "С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей" титульный автор "Тихого Дона" и не подумал как-то скорректировать. Зачин с Петром меняется дважды: "Петро походил на мать:", "Петро выродился в мать:", "Петр напоминал мать:", но то, что указание на рост Петра ни в коем случае нельзя было переставлять на первое место после двоеточия, Шолохов не понял.
Шолохов старался как мог, но все его старание выражалось в замене синонимов и переносах кусков текста.


ПРИЛОЖЕНИЕ
Сопоставление текста родословной Мелеховых по черновой, первой беловой и второй беловой рукописям.


Таблица 4
Черновая рукопись Первая беловая рукопись Вторая беловая рукопись
Пантелей рос [черным] смуглым до черноты, красивым парнишкой. Схож был на мать, лицом и тонкой подбористой фигурой. Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в станице <горбоносые глазастые> Мелеховы, а по улишному – турки.
2. < A >
Мелеховские бабы [<как-то>] мало родили казаков, все больше девок. Потому, как был [на краю] в станице один двор Мелеховых, так и остался. Еще Пантелей прирезал к усадьбе [д] с полдесятины <станичной> земли, [под] [и] а к нашему времени совсем изменил обличье мелеховский двор: вместо обветшалых дедовских сараишков построил теперешний хозяин — Иван Мелехов [осанистые], новые, на старом фундаменте, [срубил] <поставил> осанистый восьмистенный дом, покрыл железом, покрасил <медянкой>, срубил новые амбары; [ливады и фруктовый сад [саженные] [<разрослись>] возле дома буйно]; и по хозяйскому заказу вырезал кровельщик из обрезков жести двух невиданной формы петухов [и] укрепил <их> на крышах амбаров. Это вовсе придало двору вид зажиточный и самодовольный. Точно таких вот самоуверенных жестяных петухов видал Иван [Андреевич] <Семенович> Мелехов проезжая со станицы мимо какой-то помещичьей экономии. Сам [старик] <хозяин> Иван [Андреевич] <Семенович> пошел в [дедову родню] <Мелеховых>: [был он] сухой в кости, складный вороной масти старик. [Видно от деда унаследовал] <хищный> [вислый <по>-скопчиному] нос, острые [узлы] <бугры> скул [обтянутых шафранной с румянцем кожей], в чуть косых прорезях глаза, черные наглые и дикие [<глаза>]. Был он хром на левую ногу (в молодости ушиб жеребец), носил в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу, в гневе доходил до беспамятства и как видно этим <раньше> [до] поры [до] <и> времени состарил свою когда-то красивую, а теперь сплошь опутанную морщинами, горбатую и брюзглую жену. Старший женатый сын Петро походил на мать: русый, курчавый, маленького роста, другой Григорий <ходивший в парнях> был на три года его моложе, но ростом больше на полголовы, вылитый отец [тот-же] дочь Дуняшка <тринадцатилетний> нескладный подросток, длиннорукая, большеглазая. Петрова жена – вот и вся семья Мелеховых.
Пантелей рос исчерна-оливковым смуглым парнишкой, схож был на мать, лицом и тонкой подбористой фигурой. Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в хуторе горбоносые, диковато красивые казаки Мелеховы, а по улишному – турки.
Похоронив отца, въелся Пантелей в хозяйство: заново покрыл дом, прирезал к усадьбе с полдесятины гулевой земли, выстроил новые сараи и амбар <под жестью>. Кровельщик по хозяйскому заказу вырезал из обрезков пару жестяных петухов, укрепил их на крыше амбара. Веселили они мелеховский баз, беспечным своим видом придавая и ему <вид> самодовольный и зажиточный.

[К старости] Под уклон сползавших годков закряжистел Пантелей Прокофьевич: [потолстел] раздался впоперек, чуть ссутулился, но [в движениях] <собою> был складный старик, в кости сухой, хромой [на левую ногу] (в молодости на императорском смотру на скачках сломал <левую> ногу), носил [серьгу] в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу, до старости [сохранил вороную масть бороды] <не слиняла на нем вороной масти борода> и волосы на голове, в гневе доходил до беспамятства и, как видно, этим [раньше поры и] времени состарил свою, когда-то красивую, а теперь сплошь опутанную морщинами, дородную, сгорбленную жену.
Старший, уже женатый, сын его Петро выродился в мать: небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый; а младший [его на три года] Григорий в отца попер: на полголовы выше Петра, на три года младше, такой же как у бати вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях [и синеватые] подсиненые белки горячих глаз, острые углы обтянутых коричневой кожей скул. Так-же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было у [д]обоих общее, звероватое.
Дуняшка – отцова слабость. – [двенадцатилетний] длиннорукий большеглазый подросток, да Петрова жена Дарья вот и вся мелеховская семья.
Пантелей рос исчерна-смуглым, бедовым. Схож был на мать лицом и подбористой фигурой. Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа. С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись в хуторе горбоносые, диковато красивые казаки Мелеховы, а по улишному – турки.
Похоронив отца, въелся Пантелей в хозяйство: заново покрыл дом, прирезал к усадьбе с полдесятины гулевой земли, выстроил новые сараи и амбар под жестью. Кровельщик по хозяйскому заказу вырезал из обрезков пару жестяных петухов, укрепил их на крыше амбара. Веселили они мелеховский баз, беспечным своим видом придавая и ему вид самодовольный и зажиточный.

Под уклон сползавших годков закряжистел Пантелей Прокофьевич: раздался в ширину, чуть ссутулился, но все же выглядел стариком складным. Был сух в кости, хром (в молодости на императорском смотру на скачках сломал левую ногу), носил в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу, до старости не слиняла на нем вороной масти борода и волосы на голове, в гневе доходил до беспамятства и, как видно этим раньше времени состарил свою когда-то красивую, а теперь сплошь опутанную паутиной морщин дородную жену.
Старший, уже женатый сын его Петр напоминал мать: небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый; а младший Григорий в отца попер: на полголовы выше Петра, на [три года] шесть лет младше, такой же, как у бати вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях подсиненные миндалины горячих глаз, острые плиты скул, обтянутых коричневой румянеющей кожей. Так же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было у обоих общее, звероватое.
Дуняшка — отцова слабость — длиннорукий большеглазый подросток да Петрова жена Дарья с малым дитем, вот и вся мелеховская семья.
Tags: Наука и жизнь, Тихий Дон
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments