mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Сто лет назад Федор Крюков, которого некоторые считают истинным автором "Тихого Дона", написал рассказ "Без огня". Удивительно современный рассказ первого, кажется, по-настоящему народного писателя. Там очень много об исчезновении веры, о том страшном повреждении душ, о разлитом в воздухе цинизме, обо всем том, что ясно указывало на грядущие бури и катастрофы.

"Что касается позорной служительной роли духовных пастырей, то когда же ее не было? Не говорю о тунеядстве среди нашей ужасающей нищеты народной... Трусость и раболепство и всяческое потворство сильным – это уходит, как говорится, в даль веков... И все-таки церковь еще церковь!.. Единое, что может приютить мятущийся дух, соединить и примирить всех... уврачевать язвы... Как ни засидели ее ремесленники церковного цеха, а в ной одной – святое зерно, и дух жизни, дух единой истины в ней не угаснет!.. Я это на улицах и площадях буду кричать!.."

"Я понимаю атеизм философский, – говорил о. Михаил, когда пароход уже несся полным ходом, шумный, радостно-возбужденный, горящий веселыми огнями. – В нем есть усиленная работа мысли, искание истины и смысла жизни, муки сердца, великая скорбь, борьба между разумом и тем особым постижением, которое лишь верой дается, и, в конце концов, искание Бога в них, в таких отрицателях, никогда не угасает, ибо сердцу да и уму, воспитавшемуся на метафизическом мышлении, трудно мириться с отрицанием высшего начала. В философском атеизме нет простого равнодушия и, всеконечно, нет и цинизма. В этом роде было у нас несколько атеистов – твердых и последовательных. Были и революционного образа мыслей студенты-социалисты. Держались они все в стороне от нас, но уже по тому, что они читали, о чем при случае заводили разговор, как относились к некоторым явлениям академической жизни, чувствовалось, что они за люди. Народ серьезный... Но большинство было – лукавая, равнодушная середина. И в этом большинстве было такое равнодушие к вере, что оно ужаснее всяких атеизмов..."

"И прежде, конечно, зависть жила, и злоба, и скорбь, и грех смрадный, но верили люди в волю Божию и тщету мирских благ, верили и находили силу терпеть в уповании на загробную награду. Нынче этой веры уже нет. Нынче там вера такая: мы – поработители, они – порабощенные... Из всех толкований о свободе на деревенской почве выросли плевелы и дурман. Свобода – это значит: я должен стать из батрака хозяином, а ты займи мое место батрака... У тебя есть, у меня нет, – так пусть у меня будет, а у тебя не будет, отдай-ка мне это, именно мне!.. Не кому другому, а мне! Делиться я не намерен..." - и дальше бесподобная, если глядеть в 1912 год из нашего далека, авторская реплика:
"Вы очень уж сгущаете тени", – заметил я о. Михаилу.

Удивительно точный, научно достоверный политологический прогноз. И тогда же, сто лет назад, этот рассказ внимательно читал одногодок Крюкова, Владимир Ульянов. Он написал статью "Что делается в народничестве и что делается в деревне", в которой с глубоким удовлетворением законспектировал все, на что жаловался герой рассказа отец Михаил. "Если это изображение верно, - отмечал Ленин, - то русской буржуазной демократии — в лице именно крестьянства — суждено крупное историческое действие, которое при сколько-нибудь благоприятной обстановке сопутствующих явлений имеет все шансы быть победоносным". Ваше горе – наша радость. "Печалится сладенький попик. Мы же имеем все основания радоваться богатому поприщу бодрой работы", - пишет основатель нашего современного государства. Читая статью Ленина, в которой о.Михаил восемь (!) раз назван "сладеньким попиком", вспоминаешь фразу: "голубая радость разлилась по лицу Швондера".

А ведь Ленин жив. Это он голосует за Путина, ведет программу "Однако", гадит в каментах.

"Не всем дано быть героями. Но гражданами, памятующими о долге перед родным краем, должны быть все. И если судьба приведет нас к лучшему, более светлому и удобоносимому периоду жизни, – мы, честно исполнившие высокий долг перед Родиной, будем иметь право глядеть прямо в глаза нашим детям и будущим поколениям России – несомненно великой и единой в будущем нашей отчизны. Если же судьба судит иначе, то да обретет в себе каждый из нас мужество бестрепетно взглянуть в глаза грозному моменту и поведением своим не посрамить славного имени казачьего", – писал Крюков за два месяца до смерти.
Tags: Замечания
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →