mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

Валькирии: полет нормальный

Никому не казалось, что "Елена" Звягинцева похожа на "Приготовьте носовые платки" Бертрана Блие? Елена и Соланж являют собой редкий в искусстве тип женщины, чья губительность сопряжена не со страстями и пороками, не с выходом за пределы привычного и безопасного в сферу безумств и злодейств, а наоборот, со скучной и бесконечно обыденной ролью хозяйки дома, жены и матери.

Елена не приходит к убийству, она его просто совершает, не отходя (насколько это возможно) от бытового осмысления ситуации. Это убийство не становится трагедией, а лишь формирует основу для другой, метафизической трагедии о победе кровно-родственного начала над человеческой культурой. Как пояснял Звягинцев: "нравственность и кровь как антонимы". Это и делает фильм страшным, заставляя критиков видеть в Елене "нечто от валькирии", "нечто страшновато-архетипическое".

В "Носовых платках" главная трагедия тоже происходит вне сюжета, а видимые. мнимые сюжетные повороты оказываются вложены в метасюжет. Беззащитная смазливая амебушка Соланж вяжет и как паук опутывает всех персонажей одинаковыми свитерами. Свитер на Жане Ружери в конце фильма – это уже победа, и несчастный инсультник подергивает рукой точно как обмотанная паутиной муха. Победа Соланж, так же как и победа Елены имеет отношение не к сюжету, а к истории, становясь приговором соответственно старой Франции (резонерствуют абсолютно все герои, кроме Соланж, ср. текст о "Вальсирующих" того же Блие и диктатуре интеллектуэлей у Галковского) и старой России.

Некоторая связь прослеживается у фильма Звягинцева и с "Леди Макбет Мценского уезда", вещью более чем странной, в которой высокая трагедия опускается на мещанский уровень, делая зло внезапно доступным:

Сидела раз Катерина Львовна у себя на вышке под окошечком, зевала-зевала, ни о чем определенном не думала, да и стыдно ей, наконец, зевать стало... "Что это я в самом деле раззевалась? - подумала Катерина Львовна. - Сем-ну я хоть встану по двору погуляю или в сад пройдусь".
Этот обывательский стиль впоследствии положит в основу своего писательского метода Зощенко.

Есть в "Елене" аналогия и с "Катериной Измайловой", именно с оперой, не с повестью Лескова, – особенно тот эпизод, когда героиня Звягинцева просыпается в начале фильма и, кажется, сейчас запоет: "Ах! Тоска какая... Хоть вешайся".

Вообще же иррациональный по своей природе творческий порыв приходит в мир через мужчин, через женщин – практицизм (осенью бурно обсуждалось, что российские женщины консервативнее мужчин и голосуют за Путина и его партию). Нет никакого сомнения, что мир вступает в "женский век", лишенный великих целей или хотя бы красивых порывов. Практицизм победит романтику, а вскорости – и этику. Впрочем, это будет довольно быстрый и безболезненный переход.
Tags: Замечания
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments