mike67 (mike67) wrote,
mike67
mike67

dr_gutman, защитивший недавно докторскую диссертацию, решил предать гласности историю февраля 2001 года, которую его недоброжелатели, похоже, вновь пытаются трактовать в каких-то своих целях. Я проработал в СМИ достаточное время, чтобы испытывать идиосинкразию к самому жанру правдоискательских писем, авторы которых обычно нагромождают такие терриконы жалоб и кособоких аргументов, что за ними не стоит и пытаться разглядеть позицию противоположной стороны. Здесь другое дело. Как активный участник описываемых событий подтверждаю: Илью оправдали полностью, следствие показало, что он не мог сделать то, в чем его обвиняли. Подчеркну: следователи не "плохо искали", как это часто бывает, а обнаружили несколько бесспорных доказательств его невиновности. Редкий случай, а учитывая все детали, почти фантастический. Но у этой истории есть и моральный аспект. Значительная часть московского научного сообщества повела себя в этой ситуации омерзительно (я долго подбирал слово), приняв участие в травле своего коллеги. Мне очень хочется надеяться, что те из них, кто передавал чужие сплетни, прочтут опубликованные Ильей документы и хотя бы теперь задумаются о своем поведении. Впрочем, обольщаться, думаю, не стоит. Сам факт, что сейчас, спустя десять лет (!) человек вынужден публиковать документы следствия, которых он никогда не скрывал ни от кого из заинтересованных лиц, говорит о тяжелом нравственном кризисе, в котором оказалось наше научное сообщество.
Я же расскажу то, что запомнилось мне.

Началась эта история где-то в начале 90-х, когда лаборатория кафедры археологии превратилась в "палагутник" – неформальный кружок, где бурлили идеи, лилось вино, кипели научные страсти. Для унылых 90-х это было явным анахронизмом. Не хочу преувеличивать, но наверняка не я один еще долго буду вспоминать комнату на четвертом этаже, в которую стекались те, кто хотел самоутвердиться в споре, поделиться свежей идеей, послушать кого-то конкретного или просто отдохнуть в своей среде. Этот тон самоутверждения, это неприятие научного чинопочитания, разумеется, во многом задавал хозяин "палагутника". Первые шаги Ильи в науке были яркими и дерзкими, и с каждым годом становилось яснее, что лидерство в одной значительной области археологических исследований отходит от научной руководительницы Ильи к ее ученику.

Ученик, надо признать, вел себя в этой ситуации не самым чутким образом и к моменту защиты кандидатской подошел не только с кучей публикаций в ведущих журналах по специальности, но и с доведенной до белого каления уже бывшей научной руководительницей (она от него отказалась). В этом не было ничего хорошего, но все понимали, что человека, чьи статьи уже несколько лет в обязательном порядке читают специалисты по его теме в России, Украине и Молдавии, нельзя прокатить на кандидатской. Однако прокатили, и это был страшный позор для кафедры и факультета, о чем я в тот же день сказал на напоминавшем больше поминки банкете, который (не пропадать же столу) устроили на кафедре. В тот вечер и после было сказано немало неполиткорректных слов: не в наших правилах было скрывать свои оценки. Разумеется, все это не добавило Илье популярности среди сотрудников. Вскоре он уехал в Питер, защитился там и вернулся. Насчет того, как его встретили коллеги, пошутил один общий знакомый: "в кофе плюют, но стрихнин пока не сыплют".

Конечно, надо было вовремя расстаться с московской кафедрой, но Илья очень хотел читать студентам какой-то спецкурс. Остался в Университете, кажется, на полставки, устроился работать в одну новостную редакцию. Жена ждала ребенка, на дворе январь 2001-го, не жизнь – сказка. А тут парень из нашей общей компании попросил денег на операцию сыну. Собирал по всем ребятам – у кого сто долларов, у кого двести, у кого триста. Мы с Ильей дали по двести. Как тут не дать. Да и человек знакомый. Обязательный.

В назначенный срок обязательный человек не появился. А еще через день мне сказали, что Илью арестовали и обвиняют в краже вещей с кафедры. Я поспешил к следователю, где узнал, что обвинителем оказался наш должник. Ему, кстати, я с той поры дозвонился только один раз, он поклялся все объяснить и больше уж не объявлялся. Ситуация – яснее не бывает. К сожалению, следствию в тот момент тоже все было ясно, но в другую сторону. Свидетель показал на Илью, кражу с кафедры археологии могли совершить только свои, а с этими своими Илья как нарочно успел рассориться. Чужой среди своих. Попадание было почти стопроцентным. Но должник наш решил сыграть уж наверняка и сказал, где 14 февраля Илья якобы передал ему украденные вещи. В этом качестве он назвал место новой работы Ильи, куда за три недели до того действительно приезжал, чтобы взять в долг. Вот теперь были, пожалуй, все сто процентов. А дальше случилось то, что можно встретить только в плохих фильмах и в жизни. Негодяй не знал, что контора Ильи 1 февраля переехала с района станции «Кутузовская» в район станции «Преображенская площадь». Я скопировал сейчас соответствующий кусок фразы из постановления о закрытии уголовного дела, чтобы еще раз убедиться в том, что это не приснилось, что так бывает.

Более того, в деле черным по белому говорится, что единственный свидетель обвинения "дает путанные и противоречащие показания", по-русски говоря: врет как сивый мерин. Почему не возбудили дело против него – не знаю. Почему коллеги Ильи не только не извинились, но и продолжили распространять слухи – не знаю. Точнее, знаю. Я со многими из них был знаком, эти люди придерживались самых разных политических убеждений, но по части свободы мнения, свободы слова, свободы хотя бы пожать руку опальному человеку – в этом у них расхождений не было и нет. Это ж какая сила гнет людей, и в какую баранку она их согнула!

Тогда, в феврале 2001-го адвокат Ильи хотел пообщаться с его коллегами, и не верил нашим словам, что в том нет смысла – не учите, говорил, старика жить и работать. После общения сказал: да, я, конечно, на всякое насмотрелся, но такого гадюшника... На заводах, мол, рабочие своих защищают, а тут... Кажется, мы пошутили, что тут не прачечная, в смысле – не завод. И в этот момент, когда еще не было ясно, чем закончится уголовное преследование моего друга, я понял, что одно поражение мы уже потерпели.

См. также "За бортом науки".
Tags: Наука и жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 72 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →